Не стреляйте белых лебедей - Борис Васильев

Это была веселая полянка, прикрытая разросшимся ельничком. Здесь туристы быстро поставили просторную ярко-желтую палатку на алюминиевых опорах, с пологом и навесом, поручили Егору приготовить место для костра, а Кольке позволили надуть резиновые матрасы. Колька с восторгом надувал их, краснея от натуги и очень стараясь, чтобы все было ладно. А Егор, получив от плешивого топорик, ушел в лесок нарубить сушняка.

- Прекрасное место! - щебетала пегая. - Божественный воздух!

- С рыбалкой тут, по-моему, прокол, - сказал сивый. - Эй, малец, как тут насчет рыбки?

- Ерши, - сказал Колька, задыхаясь (он аккурат дул четвертый матрас).

- Ерши - в уху хороши. А путная рыба есть?

- Не-а.

Рыба, может, и была, но Колька по малости лет и отсутствию снасти специализировался в основном на ершах. Кроме того, он был целиком поглощен процессом надувания и беседу вести не решался.

- Сам-то ловишь? - поинтересовался лысый.

- Не-а.

Колька отвечал односложно, потому что для ответа приходилось отрываться от дутья, и воздух немедленно утекал из матраса. Он изо всех сил зажимал дырку пальцами, но резина в этом месте была толстой, и сил у Кольки не хватало.

- А батька-то твой ловит?

- Не-а.

- Чего же так?

- Не-а.

- Содержательный разговор, - вздохнула пегая. - Я же сказала: типичный туземец.

- Молодец, Коля, - похвалила вдруг рыжая. - Ты очень хорошо надуваешь матрасы. Не устал?

- Не-а.

Колька не очень понял, почему он «типичный туземец», но подозревал обидное. Однако не расстраивался: и некогда было, и рыжая тетенька уж очень вовремя похвалила его. А за похвалу Колька готов был не пять - пятьдесят пять матрасов надуть без отдыха.

Но уже к пятому матрасу Колька настолько от стараний уморился, что в голове гудело, как в пустом чугунке. Он сопел, краснел, задыхался, по дутья этого не прекращал: дело следовало закончить, да и не каждый день матрасы-то надувать приходится. Это ведь тоже ценить надо: матрас-то - для путешествий. И от всего этого он очень пыхтел и уже не слышал, о чем говорят эти туристы. А когда осилил последний, заткнул дырочку пробкой и маленько отдышался - тятька его из ельника выломился. Ель сухую на дрова приволок и сказал:

- Местечко-то мы не очень-то ласковое выбрали, граждане милые. Муравейник тут за ельничком: беспокоить мураши-то будут. Надо бы перебраться куда.

- А большой муравейник-то? - спросил сивый.

- А с погреб, сказал Егор. - Крепкое семейство, хозяйственное.

- Как интересно! - сказала рыжая. - Покажите, пожалуйста, где он.

- Это можно, - сказал Егор.

Все пошли муравейник смотреть, и Колька тоже: на ходу отдышаться куда как легче. Только за первые елочки заглянули: гора. Что там погреб - с добрую баньку. Метра два с гаком.

- Небоскреб! - сказал плешивый. - Чудо природы.

- Муравьев кругом бегало - не счесть. Крупные муравьи: черноголовики. Такой тяпнет - сразу подскочишь, и Колька (босиком ведь) на всякий случай подальше держался.

- Вот какое беспокойство вам будет, - сказал Егор. - А там подальше чуть - еще поляночка имеется, я наглядел. Давайте пособлю с пожитками-то: и вам покойно, и им привычно.

- Для ревматизма они полезные, муравьи-то, - задумчиво сказал плешивый. - Вот если у кого ревматизм…

- Ой! - взвилась пегая. - Кусаются, проклятые!..

- Дух чуют,-сказал Егор. - Они мужики самостоятельные.

- Да, - вздохнул лысый. - Неприятное соседство. Обидно.

- Чепуха! - Сивый махнул рукой: - Покорим! Тебя как звать-то, Егором? Одолжика нам бензинчику, Егор. Банка есть?

Не сообразил Егор, зачем бензинчик-то понадобился, но принес: банка нашлась. Принес, подал сивому:

- Вот.

- Молоток мужик, - сказал сивый. - Учтем твою сообразительность. А ну-ка отойдите подальше.

И плеснул всю банку на муравейник. Плеснул, чиркнул спичкой - ракетой взвилось пламя. Завыло, загудело, вмиг обняв весь огромный муравьиный дом.

Заметались черноголовики, скрючиваясь от невыносимого жара, затрещала сухая хвоя, и даже старая ель, десятки лет прикрывавшая лапами муравьиное государство, качнулась и затрепетала от взмывшего в поднебесье раскаленного воздуха.

А Егор с Колькой молча стояли рядом. Загораживаясь от жара руками, глядели, как корчились, сгорая, муравьи, как упорно не разбегались они, а, наоборот, презирая смерть, упрямо лезли и лезли в самое пекло в тщетной надежде спасти хоть одну личинку. Смотрели, как тает на глазах гигантское сооружение, терпеливый труд миллионов крохотных существ, как завивается от жара хвоя на старой ели и как со всех сторон бегут к костру тысячи муравьев, отважно бросаясь в огонь.

- Фейерверк! - восхитилась пегая. - Салют победы!

- Вот и все дела,-усмехнулся сивый. - Человек - царь природы. Верно, малец?

- Царь?.. - растерянно переспросил Колька.

- Царь, малец. Покоритель и завоеватель.

Муравейник догорал, оседая серым, мертвым пеплом. Лысый пошевелил его палкой, огонь вспыхнул еще раз, и все было кончено. Не успевшее погибнуть население растерянно металось вокруг пожарища.

- Отвоевали место под солнцем,-пояснил лысый. - Теперь никто нам не помешает, никто нас не побеспокоит.

- Надо бы отпраздновать победку-то, - сказал плешивый. - Сообразите что-нибудь по-быстрому, девочки.

- Верно, - поддержал сивый. - Мужика надо угостить.

- И муравьев помянуть! - захохотал лысый.

И все пошли к лагерю.

Сзади плелся потерянный Егор, неся пустую банку, в которой с такой готовностью сам же принес бензин. Колька заглядывал ему в глаза, а он избегал этого взгляда, отворачивался, и Колька спросил шепотом:

- Как же так, тятька? Ведь живые же они…

- Да вот, - вздохнул Егор. - Стало быть, так, сынок, раз оно не этак…

На душе у него было смутно, и он хотел бы тотчас же уехать, но ехать пока не велели. Молча готовил место для костра, вырезал рогульки, а когда закончил, бабенки клеенку расстелили и расставили закуски.

- Идите, - позвали. - Перекусим на скорую руку.

- Да мы… это… Не надо нам.