Мир, полный демонов. Наука - как свеча во тьме - Карл Эдвард Саган

А если его станет в пять раз больше? И каким образом прогнозируются изменения климата? Опять-таки есть над чем подумать…

* * *

В детстве меня водили в Американский музей естественной истории в Нью-Йорке. Я не мог оторваться от диорам — «настоящих» картин животных в их местах обитания по всему миру: пингвины на тускло подсвеченном льду Антарктики; окапи в солнечном африканском вельде; семейство горилл в тенистой роще, самец гордо бьет себя в грудь; американский медведь-гризли ростом три с половиной метра, стоя на задних ногах, таращился на меня в упор. Трехмерные мгновенные снимки, созданные неведомым гением. Кажется, гризли пошевелился? Горилла сморгнула? Сейчас этот гений вернется, снимет заклятие, и все эти поразительные существа вновь заживут своей жизнью — прямо у меня на глазах. И я все это увижу?..

Детям обязательно нужно все потрогать. В те времена из всех указаний чаще всего в музее звучал приказ «Не трогать». Тогда, много десятилетий назад, в научных музеях или музеях естественной истории ничего нельзя было изучать реально, не было даже искусственного прудика, из которого можно было бы вытащить краба и разглядеть повнимательнее. Самым «интерактивным» экспонатом были весы в планетарии Хейдена, указывавшие твой вес для каждой планеты. Намеришь земной пуд и утешаешься мыслью, что на Юпитере ты бы весил 40 кг. А на Луне и трех не было бы — на Луне ты, можно сказать, исчезнешь.

Ныне детям разрешается трогать, тыкать, прогонять на компьютере цепочку вопросов и получать ответы, воспроизводить странные шумы и любоваться звуковыми волнами. Даже те, кому научная выставка неинтересна, кому вся эта наука ни к чему, хоть чему-то да радуются. Зайдите в такой музей, и вы увидите широко раскрытые в изумлении глаза, увидите детей, носящихся от экспоната к экспонату, их счастливые улыбки первооткрывателей. Эти выставки и мероприятия пользуются большой популярностью. На них ходит почти столько же народа, сколько на профессиональные матчи по бейсболу, баскетболу и футболу вместе взятые.

Выставки не заменят обучение в школе и дома, но они пробуждают интерес и воображение. Сходив в хороший научный музей, ребенок затем прочтет книгу, запишется на курс по выбору или вновь вернется в музей, чтобы продолжить открытия, а главное — научится научному мышлению.

Еще одна примета современных научных музеев — кинотеатр с фильмами в формате IMAX или OMNIMAX. Экран высотой в десять этажей окружает зал со всех сторон. Смитсонианский национальный музей воздухоплавания и освоения космоса, самый посещаемый музей на свете, демонстрирует такие фильмы в кинотеатре Лэнгли. И сколько я не смотрю «Полет», в горле всякий раз стоит ком. На моих глазах религиозные лидеры разных конфессий, посмотрев «Голубую планету», обратились в единую веру и поклялись защищать наш мир от разрушения.

Не всякий музей и не всякая выставка соответствуют столь высоким стандартам. Иные служат рекламой для компаний-спонсоров, демонстрируют работу автомобильного мотора (причем определенной модели автомобиля) или отстаивают преимущества одного ископаемого ресурса перед другим. Многие музеи лишь условно «научные», а на самом деле посвящены технике и медицине. Биологические музеи до сих пор стесняются упоминать ключевой принцип современной биологии — эволюцию. Живые существа «возникают» и «развиваются», но ни в коем случае не «эволюционируют». Затушевывается отсутствие следов человека в древнейшие эпохи. Не демонстрируется анатомическое и генетическое сходство человека с гориллами и шимпанзе. Ни слова о сложных органических молекулах, обнаруженных в космосе и на других планетах, об экспериментах, показывающих, как вещество жизни в изобилии формируется в искусственно воссозданных атмосферах других планет или древней Земли (как ее себе сейчас представляют геологи). И опять же замечательным исключением служит Музей естественной истории Смитсонианского института. Однажды этот музей провел незабываемую выставку. В начале два таракана сидели в современной кухне среди открытых коробок с хлопьями и прочей едой. За несколько недель предоставленные сами себе тараканы размножились, огромными полчищами носились повсюду, сражаясь за жалкие остатки пищи. Наглядно для всех предстало преимущество, которое имеет в эволюционной борьбе более приспособленный благодаря тем или иным унаследованным качествам таракан.

Многие планетарии по старинке демонстрируют звезды вместо того, чтобы рассказать о путешествиях в другие миры и об эволюции галактик, звезд и планет. К тому же на заднем плане торчит проектор, нарушая иллюзию.

Лучшая, на мой взгляд, коллекция пока что остается недоступной для зрителей. Ни один музей не пожелал приютить изделия Джорджа Авада, лучшего в Америке специалиста по изготовлению архитектурных моделей (особенно небоскребов). Джордж также увлекается астрономией, и он создал замечательную модель Вселенной: начав с обычной картины Земли, он дальше действовал по схеме дизайнеров Чарльза и Рэя Имз, т. е. постепенно увеличивал свою модель в десять, в сто, в тысячу раз и представил всю Землю, Солнечную систему, Млечный путь и Вселенную. Каждое небесное тело в этой модели тщательно проработано, до мельчайших деталей. Там можно провести день и не заметить, как наступит ночь. Великолепное пособие, с помощью которого любому ребенку можно продемонстрировать размеры и пропорции Вселенной. Отзыв Айзека Азимова: «Самое вдохновенное изображение Вселенной, какое я когда-либо видел или мог вообразить. Я бродил там часами и при очередном обходе всякий раз подмечал что-то новое, что пропустил в начале». Следовало бы снять копии и выставить их по всей стране, чтобы пробудить в людях воображение, любопытство, интерес к учебе, но ни один научный музей в стране не желает продемонстрировать даже оригинал — дескать, модель занимает слишком много места, — и сейчас, когда я пишу эти строки, вселенная Авада все еще хранится на складе.

* * *

Когда в Корнелльском университете и в колледже Итаки начинается сессия, население этого города, где я давно уже живу, удваивается. Этот этнически разнообразный, окруженный сельскими угодьями городишко штата Нью-Йорк, как многие другие поселения Северо-Востока, до сих пор не оправился от упадка промышленности — в XIX в. он рос вокруг заводов. Половина детей в младшей школе имени Беверли Мартина, куда ходила наша дочь, жили за чертой бедности, и за них двое учителей-волонтеров, Дебби Левин и Лайма Ливайн, переживали более всего. Казалось несправедливым, что у молодежи из Корнелла есть все, а эти ребята никогда не получат доступа к освобождающей мощи науки. И вот с 1960-х гг. студенты стали наведываться в школы, привозили на тележках передвижную библиотеку, маленькую химическую лабораторию и прочее оборудование для демонстрации научных чудес. Молодые люди хотели создать для детей особое место, куда те смогут приходить «пощупать» научные открытия.

В 1983 г. Левин и Левайн разместили в местной газете объявление, предложив горожанам объединиться и воплотить эту затею. На первое собрание явилось 50 человек. Сформировался первый совет директоров научного центра. Через год центру выделили под выставки первый этаж пустовавшего офисного здания, а когда нашелся арендатор, головастиков и лакмусовую бумагу вновь запаковали и увезли на тележках в другое незанятое помещение.