Всё и разум. Научное мышление для решения любых задач - Билл Най

Сегодня, когда едешь по Западной Виргинии, штольни и шахтенные галереи иногда попадаются, но это скорее пережитки прошлого. Сейчас на смену им пришло сверхмощное угледобывающее оборудование, самосвалы и экскаваторы. Не случайно в последние пять лет безработными стали десять тысяч человек: причина этого одна — механизация. Современные машины очень массивные. До того массивные, что самосвал может быть высотой с трехэтажный дом. Обычно проще просто-напросто срыть гору при помощи этих машин, чем делать в ней туннель. Этот новый стиль добычи комбинаты окрестили неприятным словосочетанием «разработка в нагорном карьере». Не надо быть специалистом по угледобывающей промышленности, чтобы осознать, в чем тут главная проблема: карьер — это яма, и когда он появляется на горе, куда, собственно, девается сама гора? Что происходит со всей ее флорой и фауной, с растениями, птицами, жуками и деревьями, которые жили тут до вашего появления? Что станет с ними, когда вы уйдете? Ответы вас не порадуют. Везде, где роют карьеры, так называемую «вскрышу» — собственно гору, которая издревле стояла над угольным пластом, — срывают и в целом сваливают в долину внизу. От этого и произошли безлесные проплешины, видные с самолета. Когда-то там высились леса с кронами, подлеском, почвами и ручьями, где роились насекомые и резвилась форель. По плодородным землям долин струились реки, питавшие дикую экосистему и снабжавшие местных жителей водой для питья и чистки зубов. Все это осталось в прошлом. В реки просачиваются минералы из горных пород, зачастую отравляющие воду. По популяциям местных птиц и рыб постоянно наносят сокрушительные удары. Местные жители гораздо чаще болеют раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями, и виной тому, вероятно, вредные вещества в воздухе и воде. И очень много денег уходит на переселение тех, чьи дома и собственность оказались в зоне загрязнения или были попросту разрушены. Когда все портишь, это дорого обходится. И разработка в нагорных карьерах перекладывает расходы на всех нас.

Прекрасно понимаю, какие противоречивые чувства все это вызывает у любого жителя Западной Виргинии. Добывать уголь здесь начали еще в середине XVIII века. Для многих семей это традиция, сохранявшаяся много поколений. Даже сейчас, когда уголь уже почти весь выбран, в Западной Виргинии есть еще 51 рабочий угольный пласт, что в совокупности ежегодно дает 60 миллионов тонн угля, разрабатываемого открытым способом, и еще 80 миллионов тонн, разрабатываемых подземным способом. Более трети электроэнергии в США получают из угля; в мире этот показатель еще выше, более 40 процентов. Уголь играет в современном мире важную роль. Даже слишком важную, в том-то и беда. По сравнению с остальными видами ископаемого топлива в угле больше всего углерода, поэтому сжигание угля стоит на первом месте среди рукотворных источников парниковых газов. Это не вопросы мнений или политики — это факты.

Чтобы не тратить слов впустую, сформулирую кратко: чтобы обеспечить будущее планеты Земля, нам надо лишить будущего каменный уголь как источник энергии. Если мы хотим прекратить портить свое глобальное общинное пастбище, нужно двинуться дальше и найти более совершенные методы добычи энергии. Именно с этим резким заявлением я и прибыл в Западную Виргинию, сомневаясь, много ли там найдется благодарных слушателей. Я не знал, готовы ли они взглянуть на мир глазами постороннего, который склонен сопереживать не их мелочному стремлению к краткосрочной выгоде, а колоссальным долгосрочным потерям, которые несет наша планета.

По дороге на доклад я прочитал сообщение, которое отправил мне один из организаторов мероприятия, проводившегося в прекрасном культурном центре «Клэй-Сентер» в центре Чарльстона. «Политика президента Обамы очень скверно сказалась на благополучии нашего региона, — говорилось в письме, — поэтому, к сожалению, любые упоминания об изменении климата будут встречены без особой доброжелательности». Я поднял голову и сказал себе, точнее, оператору с камерой, который меня сопровождал: «Да уж, к сожалению, так к сожалению». И решил не следовать этому совету. Оператор вместе с остальной съемочной группой в том же году, уже после Западной Виргинии, побывал со мной и в нескольких университетах, и в Гренландии.

Когда перед докладом я приехал в гостиницу, у меня в голове уже были готовы все аргументы за и против угля. У каменного угля весьма достойное прошлое, он снабжал энергией практически всю современную промышленность, но я искренне убежден, что «каменноугольный век» подходит к концу. Как же иначе? Уголь не возобновляется и не позволяет уберечь окружающую среду, он вреден и для самих шахтеров, которые все равно скоро останутся без работы, и для всех нас, кому приходится иметь дело с вредными газами. Это должны понять все, особенно те, на кого последствия применения каменного угля влияют в первую очередь. Я собирался первым делом сообщить жителям Западной Виргинии, что экономика, зависящая от каменного угля, — это плохой план даже на первое время, не говоря уже о ближайших пятидесяти годах.

Мы со съемочной группой расположились в конференц-зале гостиницы, чтобы поработать рекламой проекта Kickstarter, предназначенного для раскручивания стартапов, и тут заметили, что вокруг бродят три человека. Оказалось, что это не кто иные, как Дональд Бланкеншип и два его тело хранителя. Бланкеншип — «Каменноугольный король», фигура одиозная (да-да). В то время ему грозил суд за мошенничество в особо крупных размерах. В тех краях Бланкеншипа знали все, и не с лучшей стороны. Он страстно пропагандировал разработку в нагорных карьерах. Своих конкурентов он попытался обойти при помощи теневых сделок с недвижимостью, что привело к судебным искам и крупным штрафам. Своим сотрудникам Бланкеншип писал гневные циркуляры: «Если менеджеры проектов, начальники, инженеры или еще кто-то потребует от кого-то из вас заняться чем-то, кроме добычи угля, вы должны оставить их просьбу без внимания и добывать уголь. Я был вынужден разослать этот циркуляр только потому, что мы, похоже, не понимаем, что уголь позволяет нам платить по счетам»… Еще Бланкеншип писал, что шахтерам не нужно задумываться об оборудовании «отводов» — импровизированных вентиляционных шахт, которые горняки продалбливают в скале и угольных пластах, чтобы выводить взрывоопасные метановые испарения. «Вопросы вентиляции» будут решены когда-нибудь потом, писал он. Но до того, как настало это «потом», произошел страшный взрыв на шахте «Аппер-Биг-Бранч», в результате которого за несколько минут погибло 29 шахтеров, причем некоторые жертвы находились на расстоянии больше полутора километров от эпицентра. Со всех точек зрения Бланкеншипа было легче привлечь к ответственности за мошенничество и вымогательство, чем за злонамеренную халатность и нарушение правил техники безопасности, повлекшие за собой человеческие жертвы. Но в конце концов его все же признали виновным в злостном нарушении техники безопасности при добыче полезных ископаемых, а поскольку это считается мелким правонарушением, присудили к году лишения свободы. Однако все это было позднее, а тогда Дональд Бланкеншип разгуливал по моей гостинице в компании телохранителей, и все морщились при виде него.

А я тем временем готовил слайды с наглядными примерами дезинформации, которую сеют те, кто отрицает изменения климата, подкупленные индустрией углеродного топлива, а также другие слайды с наглядными примерами того, как замечательно заживут обитатели Западной Виргинии, если перейдут на энергию ветра и солнца. У них появятся новые рабочие места в сфере возобновляемой электроэнергии. Генерировать ее можно будет прямо на месте почти без вреда для окружающей среды. Воздух и вода станут чище и здоровее. А экономика — стабильнее. В отличие от угля, ветер и солнце нельзя вытеснить с рынка более дешевым ветром и солнцем из других стран. Возобновляемая энергия будет производиться там же, где ее потребляют, — в Западной Виргинии для жителей Западной Виргинии, что лишь укрепит присущий этому штату дух независимости. Но тут я задумался о поколениях местных жителей, которые зарабатывали себе на хлеб добычей угля. Станет ли моя аудитория слушать высоколобого чужака с его призывами к радикальным переменам? Сумею ли я добиться, чтобы мои слова вызвали резонанс даже здесь?