Палеонтология антрополога. Книга 1. Докембрий и палеозой - Станислав Дробышевский

Другие необычные родственники скорпионниц – комаровки Bittacus: они висят на растениях и ловят добычу своими очень длинными задними ногами, кончики которых работают как маленькие вывернутые задом наперед клешни богомолов.

Личинки ручейников знамениты тем, что строят домики-трубочки из всякого мусора, найденного на дне водоемов. На этом основан особый вид современного искусства: если осторожно вытащить личинку из ее домика и подкинуть в аквариум, скажем, бисера или золотого песка с брильянтами (у кого на что хватит), то личинка добросовестно выстроит ювелирный шедевр.

Как видно, в перми жило множество самых разных летающих насекомых, чьи личинки жили в воде – поденок, веснянок, ручейников и прочих. Как бы ни были субтильны эти создания, они умудрились устроить сначала революцию на суше, а после – грандиознейшую экологическую катастрофу по всей планете. Дело в том, что эти насекомые были единственными, кто переносил вещество из воды на сушу. До сих пор такого на планете не было. В лучшем случае какие-то бывшие участки морского дна поднимались над водами или из-за тектонических движений, или из-за опускания уровня океана. Но тут появилась новая сила, которая без остановки и в промышленных масштабах стала перекачивать азот и фосфор из водоемов на водоразделы: личинки накапливали в себе вещества, а взрослые насекомые разлетались в разные стороны. Казалось бы, одна букашка практически ничего не весит, но, как часто бывает, бесконечные числа отлично срабатывают – миллиарды насекомых каждый год на протяжении миллионов лет способны перетащить в своих хилых тельцах миллионы тонн ценнейших веществ. Например, на озере Мичиган сброшенные от последней линьки шкурки поденок могут покрывать берега едва ли не метровым слоем. В дочеловеческие же времена масштабы бедствия могли быть на порядки больше.

Ясно, что такое обильное удобрение в первом приближении создавало идеальные условия для роста наземных растений и помогало им в нелегком завоевании холодеющей суши. С другой же стороны, беспрецедентный вынос азота и фосфора из воды не мог не сказаться на водных экосистемах – и сказался. Но до катастрофы на суше успело произойти еще много интересного…

* * *

Хотя стегоцефалы во второй половине карбона серьезно пострадали, многие группы продолжали существовать и в перми.

Eryops

Cacops aspidephorus

Самыми выдающимися амфибиями перми были, без сомнения, гигантские «живые капканы» Eryopoidea – двухметровый Eryops с шестидесятисантиметровой трапециевидной головой, Acheloma, Sclerocephalus, Cacops aspidephorus и многие другие их родственники. Эти огромные твари с короткими мускулистыми ногами, коротким широким телом с мощными ребрами, коротким хвостом и головой длиной с туловище лежали в донном иле и подстерегали добычу подобно тому, как это делают современные хищные пресноводные черепахи. Это были истинные крокодилы своего времени, и зубищи у них были соответственные. Сходство усиливалось рядами костных пластин на спине, иногда даже срастающихся с позвонками, что не очень-то типично для амфибий. Черепа родственных Platyoposaurus (он же Platyops), Archegosaurus и Melosaurus были еще больше похожи на крокодильи: длинное узкое рыло, острые зубы – мелкие по всей длине челюсти и большие на кончике, глаза, смотрящие вверх.

Крайне своеобразно выглядел ближайший родственник эриопоидов – Platyhystrix rugosus с самой границы карбона и перми США: на его спине возвышался высоченный гребень из остистых отростков позвонков, изогнутых и расширенных на концах, как клюшки, да еще к тому же с пупырышками. Вероятно, как и во многих случаях после – у пеликозавров и некоторых текодонтов и динозавров – такой гребень работал как радиатор: прохладным утром своей большой площадью он поглощал тепло и позволял холоднокровной зверюшке быстрее активироваться, а в жаркий полдень, стоило развернуться вдоль солнечных лучей, отдавал тепло вовне, чтобы не перегреться. С другой стороны, появление такой терморегулирующей системы однозначно говорит о сильных суточных перепадах температуры.

Продолжали радовать лепоспондилы нектридеи – полностью водная группа амфибий. Из них самые красивые, конечно, Diplocaulus и Diploceraspis, множество видов которых известно с границы карбона и перми США. Задние углы их черепов с возрастом несказанно разрастались вширь огромными рогами, размах которых у самого известного вида Diplocaulus magnicornis достигал трети метра. Как обычно, это был результат гонки средств нападения и защиты: проглотить такую жихарку-растопырку не могли даже самые широкомордые эриопоиды. Заодно на кончики рогов могли крепиться края кожных складок, тянущихся вдоль почти круглого плоского тела, так что амфибия представляла собой надувной матрас. Коротенькие ножки явно не были приспособлены для быстрого плавания и уж тем более бега. Видимо, такие существа медленно болтались вдоль дна, выедая там какую-то мелочь.

Platyhystrix rugosus

Уже в начале перми среди темноспондилов появляются амфибии, переходные от примитивных к современным. Идеальным великим предком нынешних хвостатых и бесхвостых амфибий является Gerobatrachus hottoni из кунгурского века Техаса. Внешне он был похож на саламандру с полукруглой лягушачьей головой. Другая раннепермская амфибия – Doleserpeton annectens из Оклахомы – тоже близка к основанию современных амфибий, но, что приятно, может быть основателем другой ветви амфибий – безногих червяг, хотя у самого долесерпетона с ногами все в порядке.

Несмотря на то что рептилии давным-давно появились, многие группы амфибий упорно продолжали рептилизоваться. Особенно знамениты в этом отношении Seymouriamorpha, а среди них – Seymouria baylorensis, вошедшая в учебники как переходное звено между амфибиями и рептилиями. Действительно, признаки сеймурий вполне промежуточны, проблема только одна – датировка. Даже раннепермские сеймурии опоздали на целый период. Как часто бывает, этот их минус был выявлен давным-давно, но учебники, вопреки стереотипу, переписываются крайне редко, так что про промежуточных сеймурий прочитать можно и сейчас. У сеймурии, кстати, много родственников, например, более поздняя, но и более примитивная Kotlassia prima, или синхронный, но более прогрессивный Discosauriscus. Сеймуриаморфы, с одной стороны, имели личинок с жабрами, что видно по отпечаткам раннепермского Ariekanerpeton sigalovi, боковую линию, местами даже в костном канале, как у рыб, что мы знаем по черепам Raphaniscus tverdochlebovae, один крестцовый позвонок – у Seymouria baylorensis. С другой же стороны, спина у этих существ была покрыта костными пластинками, шейных позвонков у той же сеймурии было целых пять, а во взрослом виде она вела полностью наземный образ жизни. Внешне сеймуриаморфы, скорее всего, были похожи на помесь саламандры с вараном.