Путь розы. Внутри цветочного бизнеса. Как выводят и продают цветы, которые не сумела создать природа - Эми Стюарт

Заказчики Хойера верны традициям: часть корзин с гвоздиками, розами, шариками и мишками, которые курьеры сегодня вынесли из дверей магазина, не слишком отличались от тех, что продавались пятьдесят лет назад. Меня занесло далеко от Манхэттена, где модный подарок – это бордовые каллы или несколько прелестных веточек ранней сирени. Даже романтические фантазии Терезы Сабанкая с ее викторианскими букетиками, содержавшими зашифрованные послания, казались бесконечно далекими. Я попала в самый центр обычной цветочной торговли, где композиции на День святого Валентина по необходимости собирали на конвейере. Заказы поступали с парадного входа, так что от флористов перед отправкой требовалось только добавить или убрать несколько цветов из стандартного, заранее собранного букета. «Соберите композицию на шестьдесят долларов», – бросил кассир, пробежав вглубь магазина с сорокадолларовой вазой с лилиями и розами, только что вынутой из холодильника. Один из флористов ловко вставил в центр пару кустовых роз и две лилии Star Gazer – и композиция готова к возвращению на прилавок. «Сегодня только и делаем, что вынимаем лишнее или добавляем недостающее, – сказал Оз. – Но иначе просто не справиться».

Фоном постоянно звенел телефон. Звонящие говорили, что другие флористы больше не принимают заказов. По прикидкам Оза выходило, что из всех магазинов цветы остались только у них, но на доставку уже не хватало времени. Сотрудники начали предлагать покупателям забирать заказы самим, не надеясь на призрачную вероятность дождаться курьера. Работая, флористы откладывали в сторону самые раскрывшиеся розы, которые уже практически начали вянуть. «Эти выставим на входе, – сказал мне один из них. – Для тех, кто уже потерял надежду что-нибудь купить».

Один из столов был почти целиком уставлен маленькими вазочками с красными ленточками на горлышке, в каждой из которых стояла одна роза и иногда еще, может быть, веточка вереска или немного зелени. Это двадцатидолларовые подарки, которые заказывают компании, когда начальство хочет поздравить каждую сотрудницу. На другом столе громоздились груды шоколада, плюшевых зверюшек и воздушные шарики. Ожидала украшения огромная корзина с гвоздиками, лилиями и розами. Флорист добавил музыкальный шар, проигрывающий «Sugar Pie, Honey Bunch»^[83], и корзина отправилась к адресату.

В час дня забежала официантка из кафе за углом – собрать заказы на обед. Сегодня никто не делал перерыв – наскоро перекусив клаб-сэндвичем, все снова возвращались к работе. В этот момент Оз объявил, что красные розы закончились. Клиентам начали предлагать розовые и желтые розы, лилии и тюльпаны, гвоздики и левкои, и даже львиный зев с подсолнухами. Цветы на выносной стойке у входа тоже закончились, так что Оз попросил кого-нибудь из помощников принести со второго этажа еще одну коробку смешанных букетов, для продажи за наличные. Такие букеты доставляют стоя, в заполненных водой контейнерах «Proconas» (которые, по сути, представляют собой квадратное ведро с картонной вставкой типа воротника и пластиковой крышкой; если при доставке контейнер стоит вертикально, стебли все время остаются в воде), они заранее собраны и завернуты в упаковку.

«На эти мы не делаем нашу обычную наценку, – сказал Оз. – Как правило, я повышаю цену на цветы в пять раз. Это покрывает сборку букета, вазу и все остальное. На эти я поднимаю цену всего лишь вдвое. Они приезжают с черного хода и тут же отправляются на выход с парадного». Выносная стойка была заполнена этими дешевыми букетами. К концу дня они останутся единственным вариантом для отчаявшихся «бесцветочников».

Когда я вышла от Хойера и отправилась домой, День святого Валентина почти закончился. Дома меня ждали цветы: две дюжины сертифицированных оранжево-красных двухцветных роз Lipstick от «Organic Bouquet» с открыткой от мужа. Купидоном для нас поработал «FedEx» – грузовик проехал мимо нашего дома буквально за несколько минут до моего возвращения.

Я открыла коробку. Вот они, красавицы, прямиком из «Nevado Ecuador», в знакомом картонном конверте, переложенные тонкими листами папиросной бумаги. Видно, что у сотрудников плантации работы хватало: стебли были очищены от шипов и листьев довольно небрежно, на нескольких лепестках – по маленькому пятнышку серой гнили (Роберто, они были реально небольшие!). Я вспомнила слова Роберто Невадо, что, если опустить розы на три часа в ванну с холодной водой, они протянут на пару дней дольше.

Пара дней? После всего, что они пережили? Я-то знала, какой путь им пришлось проделать. Семь лет ушло на создание розы в лаборатории и выведение ее на рынок. Девять тысяч пятьсот километров – расстояние от генетика в Амстердаме до фермера в Эквадоре. Три месяца заботливого наблюдения в ожидании, когда цветы вырастут ко Дню святого Валентина. Пять дней, два самолета, пара грузовиков – чтобы довезти подарок до моего дома. И все равно Невадо обещает, что они простоят в вазе неделю или даже дольше, если я сначала положу их в ванну.

Я стояла, размышляя об арочных теплицах на экваторе, откуда приехали мои розы. В этих теплицах их бутоны возвышались над головами рабочих, которые трудились в эти долгие дни в преддверии праздников под громкую эквадорскую поп-музыку, несущуюся из радиоприемника. Снаружи козы поедали сорняки, а вдали белел в снежной шапке молчаливый вулкан.

Даже после всего, что я видела, меня захватывает эта романтика.