Нидерланды. Страна мельниц, тюльпанов и сыра - Виктория Хогланд

У моего любимого Марко Борсато есть чудесная песня «Дочка», которая начинается так: «В четверть восьмого воскресным утром слышу я тонкий голосок: „Папа, вставай, чмок-чмок“» (перевод вольный). Ну и дальше там, как это все мило и хезеллих, когда вот такие малолетние садисты, причмокивая, вытаскивают тебя из постели глубокой ночью, чтобы на весь день превратить тебя в давно мертвого, но зачем-то эксгумированного енота с мордой уставшей панды.

Каждый раз я в ужасе вздрагиваю, потому что представляю, что будет с моими домашними, если кому-то из них придет в голову совершенно суицидальная идея — разбудить меня раньше одиннадцати утра в мой выходной. И тонкий или толстый голосок тут уже не поможет, когда вам в голову летит будильник, утюг или мой пес Джино. Какой там чмок-чмок, когда на дворе воскресенье и семь утра? Мать спит! Под одеяло — и притвориться мертвыми!

Голландцы — совершенно очаровательные люди. Мне кажется, когда-то они договорились, создали специальное веренихен всех жаворонков, а сов жестоко утопили в каналах Амстердама. Как спартанских детишек. Ну чем еще можно объяснить совершенно нездоровое пристрастие к бизнес-встречам в семь утра? Как можно вообще функционировать в это время суток? Как, скажите мне, можно создавать регулярные пробки на хайвеях строго каждый день утром с шести до восьми? А вот в полдесятого (когда нормальные люди, по моему разумению, должны ехать на работу) — дороги пустые. Говорю вам, без веренихена и массового убийства любителей поспать не обошлось.

Веренихен, кстати, это объединение, комиссия, комитет. Голландцы их обожают. Их здесь огромное количество, и они обладают весьма значительной юридической силой. Даже самые странные из них. Например, как-то союз голландских клоунов устроил забастовку на улицах Амстердама. Они были возмущены тем, что их мало показывают по телевизору. Никогда себе не прощу, что не поехала и не приняла участие в митинге клоунов — Адри ласково говорит, что меня бы там приняли как родную.

Кроме того, существует, например, объединение велосипедистов-нудистов (нет, я не шучу и да, я их видела), также дружественные им нудисты — любители поездов, комитет защиты домашних мышей, профсоюз рабочих-нелегалов. Так что с веренихены — дело такое, серьезное. Если вы встретите в голландском поезде игривого нудиста-нелегала с велосипедом и домашней мышью на плече — знайте, он не безвестный чудак, а уважаемый член общества, отстаивающий свои права.

Помню, в субботу около десяти утра, я, зевая, в пижаме выползла во двор, чтобы выпустить собак в вольер. Надо было видеть лица моих соседей и их многочисленных друзей, у которых была барбекю-вечеринка. В субботу. Когда они ее вообще начали, в восемь?! И тут живая картина «Утро в китайской деревне» в уютной фланельке с поющими тыковками и чашкой кофе. Холст, масло. С тех пор, если мне нужно утром зачем-то выйти наружу, я передвигаюсь перебежками и зигзагами, как Керри в сериале «Хоумленд», и стыдливо прячусь за мусорными баками, скрывая от любопытствующих свою заспанную (и это в полдевятого утра!) физиономию.

Соседи меня все равно видят, но любезно делают вид, что это в порядке вещей — вставать в середине дня, а потом сидеть за мусорным баком. И отвечу на ваш невысказанный вопрос — да, будьте уверены, им есть до этого дело. Тут вообще всем до всего есть дело.

Если Пушкин писал, что русские «ленивы и нелюбопытны», то вот жители Нидерландов как раз довольно трудолюбивы и весьма, просто до чертиков любопытны. Особенно в моей деревне.

Однажды эти суровые люди сожгут меня, как ведьму.