Всеобщая история чувств - Диана Акерман

Большинство из нас не охотится, но все же глаза играют ведущую роль среди наших органов чувств. Чтобы прикоснуться к врагу или попробовать новую пищу, нужно находиться в неприятной близости к тому или другому. Почуять или услышать можно, находясь несколько дальше. А вот зрение позволяет преодолевать поля, горы, страны, время и парсеки космоса, собирая по пути гигантские объемы информации. Животные, воспринимающие высокочастотные звуки (например, летучие мыши и дельфины), хорошо «видят» ушами, у них, так сказать, слух привязан к местности, но для нас мир, когда мы воспринимаем его глазами, обретает по-настоящему богатую информативность и красочность. Возможно, даже абстрактное мышление развилось из усилий, которые зрение прилагало для того, чтобы извлечь смысл из увиденного. В наших глазах собрано 70 % чувствительных рецепторов организма, в основном через зрение происходят оценка и понимание мира. Любовники, целуясь, закрывают глаза, иначе им пришлось бы воспринимать и анализировать слишком много отвлекающих зрительных данных – внезапное приближение ресниц и волос любимого человека, узор обоев, часы на стене, пылинки, играющие в солнечном луче. Любовникам нужно соприкасаться всерьез, не отвлекаясь на посторонние впечатления. Поэтому они и закрывают глаза – словно просят самих себя выйти из комнаты.

В нашем языке преобладают визуальные метафоры. Фактически, что-то с чем-то сравнивая и подыскивая образ (например, «дождь льет как из ведра»), мы полагаемся на чувство зрения. Мы упрямо доказываем, что со зрением не поспоришь («я же своими глазами видела…»). Конечно, в нашу эпоху относительности, чудес, магии и фокусов восприятия мы не доверяем безоговорочно всему увиденному («…летающее блюдце приземлилось на шоссе…»). Точнее – увиденному невооруженным глазом. Как отмечает Дилан Томас^[97], существует множество «обманов зрения»^[98]. Если же увеличить возможности глаза, добавив к хрусталику искусственные линзы и другие приспособления (очки, телескопы, фотоаппараты, бинокли, сканирующие электронные микроскопы, CAT-сканеры, рентгеновские лучи, установки МРТ, ультразвук, детекторы меченых атомов, лазеры, секвенсеры ДНК и т. д.), мы сочтем результаты более достоверными. Миссури до сих пор называют «штатом “Покажи мне”!», и эти слова помещают на номерные знаки автомобилей. «На стене уже пламенеют письмена!» – с пафосом восклицает политик, забывая о том, что надпись может быть и поддельной. Мы говорим, что «видим насквозь» людей с прозрачной натурой. И, видит Бог, мы мечтаем о просветлении. «Я вижу, куда ты клонишь, – говорит в кафе одна женщина другой, – но будь внимательна: он не может не понять, чего ты добиваешься». «Сами посмотрите!» – нетерпеливо восклицает человек, отчаявшись убедить недоверчивых. Вслед за первым библейским повелением «Да будет свет» Бог ежедневно смотрел на результаты своих трудов и видел, «что это хорошо». Возможно, Ему тоже нужно было видеть созданное, чтобы поверить в его существование. Идеи посещают не темных, а просвещенных людей, а особенно – прозорливых (то есть способных предвидеть). А флиртуя, мы (звучит, если задуматься, довольно жутко, правда?) кладем на человека глаз.

Становление процесса зрения начиналось очень просто. У некоторых форм жизни в первичных морях образовались на шкуре бесформенные пятна, чувствительные к свету. Существа могли отличать свет от тьмы и определять направление к источнику света – и больше ничего. Но и эта способность оказалась столь полезной, что со временем появились глаза, способные различать движение, затем форму и в конце концов – поразительное множество деталей и цветов. Единственным напоминанием о нашем океанском происхождении служит необходимость все время смачивать глаза соленой водой. Среди древнейших обладателей глаз были трилобиты, процветавшие в эпоху кембрия; но нам они известны только по множеству окаменевших останков. Я печатаю это, а на шее у меня висит цепочка с крохотным окаменевшим трилобитом в серебряной оправе. Пятьсот миллионов лет назад эти обладатели сложных фасетчатых глаз, глядевших в основном по сторонам, но, увы, не вверх, копошились в иле. Новейшие глаза – это уже наши изобретения: электрический глаз (основанный на принципах распознавания движения глазом лягушки), или зеркальный телескоп (по принципу оценки контрастности глазом мечехвоста), или синхронные линзы для микрохирургии, оптического сканирования и решения серьезных проблем зрения (по принципу сдвоенных хрусталиков копилии, близорукого веслоногого рачка из глубин Средиземного моря). Растения не имеют глаз, однако Лорен Айзли красноречиво доказывает, что у грибов пилоболусов, имеющих светочувствительные участки, которые управляют пушкой для выбрасывания спор в самое светлое место в округе, глаза точно есть.

Мы относимся к своим глазам как к мудрым наблюдателям, но они всего лишь собирают свет. Рассмотрим этот процесс. Как известно, глаз похож на фотоаппарат – вернее, мы изобрели фотоаппараты, действующие по тому же принципу, что и наши глаза. Чтобы сфокусировать камеру, нужно придвинуть линзу к объекту или, наоборот, отодвинуть ее. В глазу имеется эластичная, похожая на фасолину, линза-хрусталик, в которой те же цели достигаются путем изменения ее формы – линза утончается, чтобы рассмотреть удаленные предметы, которые кажутся маленькими, и утолщается, чтобы сфокусироваться на ближних, больших. Фотокамера контролирует поступление света внутрь. Радужная оболочка глаза – на самом деле это мускул – меняет размер маленького отверстия – зрачка^[99], сквозь которое свет проникает в глазное яблоко. У рыб нет подобного устройства – радужки не защищают их зрачки от вспышек света, большинство из них лишено век (так как глаза постоянно находятся в воде), поэтому их намного легче, чем нас, ослепить ярким светом. Радужная оболочка не только служит своего рода привратником, но и дает глазам цвет. Глаза большинства европеоидов бывают голубыми от рождения, негроидов – карими. После смерти глаза европеоидов делаются зеленовато-карими. Голубые глаза не наделены этим цветом от природы, они не окрашены наподобие материи: они кажутся голубыми, потому что в них меньше пигмента, чем в карих глазах. Падая на «голубые» глаза, очень короткие синие световые волны рассеиваются, отражаясь от крошечных неокрашенных частиц, – поэтому глаза и кажутся голубыми. В темных глазах больше молекул пигмента, поглощающих синие и голубые световые волны, но отражающих более длинные волны других цветов, отчего радужки кажутся светло- или темно-карими. На первый взгляд радужки могут казаться почти одинаковыми, но узор оттенков, сосудов, пятен и другие особенности настолько индивидуальны, что криминалисты решили использовать узор радужной оболочки так же, как и отпечатки пальцев.