Бизнес с русскими или без? - Анна Сущевская

Стив:

— Кстати, Русский, что это за «совершенно особый путь развития русских»?

Зет:

— Это, Стив, когда по их дорогам не проехать! Вот и получается — «особый путь»!

Русский:

— Зато по вашим автобанам отлично на танке разъезжать! Под гусеницами армобетон не трескается!

Стив:

— Тише, тише! Нет, правда, скажи: что это за «особый путь»?

Русский:

— Да я и сам не знаю.

Стив:

— Не знаешь?

Русский:

— Не-а! Толкуют политики — это ведь все политика!

Стив:

— Вот вам английский анекдот про политиков:

A bus load of politicians (автобус, полный политиков) were driving down a country road one afternoon (ехал по сельской дороге однажды после полудня), when all of a sudden (когда вдруг), the bus ran off the road (съехал с дороги) and crashed into a tree in an old farmer's field (и врезался в дерево на поле старого фермера).

Seeing what happened, the old farmer went over to investigate (видя, что случилось, старый фермер подошел «исследовать»). He then proceeded (затем он принялся) to dig a hole and bury the politicians (рыть яму и хоронить политиков).

A few days later (несколько дней спустя), the local sheriff (местный шериф) came out (появился, выехал на место происшествия), saw the crashed bus (увидел врезавшийся автобус), and asked the old farmer (и спросил старого фермера): «Were they all dead?» («Они все были мертвы?»)

The old farmer replied (фермер ответил): «Well, some of them said they weren't („Ну, некоторые из них сказали, что нет (= что не были)), but you know (но вы знаете) how them politicians lie“ (как врут эти политики»).

Все:

— Прикольно!

Чак:

— Вот у нас, у кенийцев — есть особый путь! И у русских он должен быть!

Русский:

— А в чем состоит ваш особый путь?

Чак:

— В отношении к власти.

Стив:

— А что такого особенного в вашем отношении к власти?

Чак:

— Оно особенное! Вот вы (указывает на Зета и Стива) «коллективисты»?

Стив:

— Ну да — мы — «коллективные животные»!

Зет:

— Очень смешно!

Чак:

— А к власти у вас какое отношение?

Стив:

— Какое-какое — ПРЯМОЕ! Идем мы в нее! Сотрудничаем с ней. Слушаемся ее. Сегодня ты — власть, завтра — я. Демократия!

Чак:

— Отлично! А мы — тоже коллективная нация, но признаем власть только духовных вождей, не светских. И наша власть — не выборная! Выходит так, что власть для нас — это вожди кланов, а верховной власти как бы и нет — ее власть равна нулю. В этом и состоит наш, «африканский», путь: в соединении нашего коллективизма и почитании власти, с которой у нас совсем небольшая дистанция.

Русский:

— Сам понял, что сказал?

Стив:

— А что? Он дело сказал! Действительно, очень интересно!

Йохо:

— А у нас, у финнов — тоже свой путь развития!

Стив:

— Это какой же? У вас же вроде демократия?

Йохо:

— Вроде она. Но если приглядеться: финн изначально — индивидуалист. Живем на хуторах. Власть не видим годами — налоги можно платить по почте. Дистанция с властью — огромная.

Мы ее слушаем, но она на нас никак не влияет. Власть получает свое, мы — свое.

Выходит, что государство — наш партнер, но далекий. И жизнь у нас с государством разная.

Зет:

— Это потому что раньше у вас все государственные посты занимали шведы.

Йохо:

— Да, да, все правильно.

Стив:

— Итак, я рисую таблицу. Вот она:

Таблица Стива:

Русский:

— Да, интересно! А где же здесь мы?

Стив:

— А куда ты хочешь? Какой путь тебе ближе?

Русский:

— Да вроде никакой!

Зет:

— Давай рассуждать логически: вы — коллективисты?

Русский:

— Когда к реке прижмут — да!

Зет:

— К какой реке?

Русский:

— Это из фильма.

Стив:

— Но вы вместе с властью?

Русский:

— Это когда мы были вместе с властью?

Зет:

— Да, Стив, это правда: больших нелюбителей власти не найти во всем белом свете!

Стив:

— Но Йохо вон тоже не в восторге от власти!

Зет:

— Да, но он — индивидуалист! Его нелюбовь к власти — это даже не нелюбовь. Это просто дистанция.

Русский:

— Что же получается? Мы — коллективны по натуре, но при этом сильно дистанцируемся от ЛЮБОЙ власти? И от «близкой», и от «далекой»?

Стив:

— Получается, так. Вспомни ваших анархистов: нигде анархистское движение не было таким мощным, как в России, нигде не было таких выдающихся идеологов анархизма — как Кропоткин, например, или Бакунин. Русские, между прочим, фамилии!

Русский:

— Так-так… Так что же получается? Стив? Кто у нас светлый ум современности?

Стив:

— А вот что получается, если соединить дистанцию от власти и коллективизм: команда, артель!

Русский:

— Так мы всегда так работали! Получается еще один «русский путь», кроме всех перечисленных (путь армии, скомороха и т. д.) — путь артельщика! Ну, слава Богу — хоть один «работающий» архетип!