Мир, полный демонов. Наука - как свеча во тьме - Карл Эдвард Саган

Похищенные называют свои переживания «сном», но внимательные расспросы помогают вызнать, что «сон» — эвфемизм, прикрывающий то, что жертвы вовсе не считают сном, а именно: событие, от которого они и не просыпались, поскольку оно разворачивалось в ином измерении.

Сама идея иных измерений порождена не уфологией или нью-эйджем. Это неотъемлемая часть физики XX в. С тех пор как прижилась общая теория относительности Эйнштейна, космологи заигрывают с идеей пространства-времени, искривленного или закрученного под влиянием измерений более высокого порядка. Теория Калуцы-Клейна^[78] наделяет Вселенную 11 измерениями. Для Макка эта сугубо научная гипотеза сделалась ключом к «феноменам», выходящим за пределы досягаемости науки.

Нам кое-что известно о том, как будет выглядеть предмет из более высоких измерений, попавший в наш трехмерный мир. Давайте для ясности рассмотрим ситуацию с известными нам измерениями: яблоко, проходя через плоскость, должно изменить свою форму с точки зрения двухмерных обитателей плоскости. Сперва оно покажется точкой, потом последуют все большего диаметра круги, после «экватора» круги уменьшатся и, наконец, пройдет через плоскость и исчезнет точка. Так же и четырехмерный объект (кроме разве что самых примитивных, вроде гиперцилиндра, проходящего через три измерения вдоль своей оси), проходя через нашу Вселенную, будет удивительным образом менять свои очертания. Если бы поступали сообщения о пришельцах, все время меняющих свой облик, я бы еще понял, откуда у Макка взялась идея гостей из иных измерений. (Кстати, а как возможно скрещивание между трехмерными и четырехмерными существами? В каком измерении окажется потомство?)

На самом деле, поминая иные измерения, Макк имеет в виду лишь тот факт, что, сколько бы пациенты ни расписывали свои переживания, сны и галлюцинации, он так и не понял, какой они природы. Зато он пытается разобраться в этом с помощью физики и математики. Он берет лучшее от двух миров — терминологию и убедительность науки, но без обязательств соблюдать ее методы и правила. Он не догадывается, что убедительность науки основана как раз на соблюдении метода.

Для меня главная проблема описанных Макком случаев сводится все к тому же: как привить публике, включая гарвардских профессоров психиатрии, научное мышление, когда общество до такой степени погрязло в суеверии? И кстати, критическое мышление — не новая западная мода, что за глупости!

Покупая подержанный автомобиль в Сингапуре или Бангкоке или обшарпанную колесницу в Древнем Риме или, например, в Сузах, люди всегда проявляли такую же точно осторожность, как ныне — труженики Кембриджа.

Вы берете подержанный автомобиль. Вы рады бы поверить каждому слову продавца: «Классная тачка за гроши!» Быть скептиком нелегко: во-первых, нужно сколько-то разбираться в машинах, во-вторых, и с продавцом ссориться неохота. Но все-таки брезжит мысль, что у продавца имеется свой интерес приукрасить действительное положение вещей, и вам доводилось слышать о том, как того или иного знакомого в схожей ситуации провели за нос. И вот вы ходите вокруг «классной тачки», пинаете шины, заглядываете под капот, задаете каверзные вопросы, проводите тест-драйв. Вы можете прихватить с собой друга-механика. Вы понимаете, что требуется проявить осторожность, вы знаете, почему тут уместно быть скептиком. Покупка подержанного автомобиля — ситуация напряженная, порой до конфронтации. Не стоит притворяться, будто это приятное увеселение. Но, если для облегчения жизни вы отречетесь от скептицизма и будете, разинув рот, внимать всему, что вам скажут, вы еще поплатитесь. Вы еще пожалеете о том, что раньше не прикопили небольшой капиталец скептицизма.