Двуликий Янус. Спорт как социальный феномен. Сущность и онтологические основания - Алексей Передельский

О. Н. Кукрак в энциклопедической статье «Искусство» [см.: Кукрак О. Н., 2001; с. 438–440] описывает четыре исторически последовательно формировавшиеся и ныне сосуществующие модели искусства:

– классическое искусство – «специфическая система адекватного описания (отображения) внехудожественной действительности, основным значаще выразительным элементом которого является художественный образ», то есть сам акт и продукт творческого воображения [см. там же; с. 439];

– парадоксы несоответствия «художественного» и «реального» миров привели к появлению второй модели, именуемой «modern art», где «искусство», по выражению Хайдеггера, «вдвигается в горизонт эстетики. Это значит: художественное произведение становится предметом переживания, и соответственно искусство считается выражением жизни человека». Художественный образ как средство коммуникации и ценности уступает место знаковым образованиям, несущим ценностные значения [см. там же; с. 440];

– третья, современная, постмодернистская модель искусства характеризуется непосредственным присутствием автора-исполнителя в реализации художественного акта, «направленного на публичную провокацию, которая завершается вместе с исполнением» и сопровождается антропологической рефлексией. О. Н. Кукрак называет феномен «современного искусства» гуманитарно-антропологическим проектом, направленным «против тотально господствующих систем социальных самореференций – политической и экономической» [см. там же];

– четвёртая модель искусства также принадлежит современности и соответствует, раскрывается в феномене массовой культуры, «ориентированной на массовый художественный рынок и производство идеологем массового сознания (культ звезд, потребления, массовых фобий, жизненного успеха)» [см. там же].

Так какая же из четырех моделей искусства соотносится или не соотносится со спортом, способна или не способна к интеграции (синтезу) с ним? Совершенно ясно, что ссылкой лишь на классическую модель дело ограничиться, в принципе, не может. Проблема становится ещё сложней, если даже просто предположить, что и спорт также неоднороден, а представлен множеством моделей, из которых далеко не все соответствуют идеализированному понятию (понятиям) спорта.

Современная социология, сначала западная, а за ней и отечественная, при анализе многих проблем, касающихся спорта, успешно переняла манеру журналистики, заставляющую двигаться в порочном круге: стремясь изучить некий феномен, исследователь ссылается на мнение не столько компетентных, сколько известных и почитаемых людей, на основании чего делаются «научные» выводы об исследуемом феномене. На самом же деле наука здесь совершенно ни при чем, а сам феномен ещё и не начинал исследоваться.

Для науки характерны две основные формы развития знания: научная гипотеза и научная теория. Первая форма есть обоснованное предположение, требующее не перечня обыденных точек зрения, а научного доказательства, опровержения или подтверждения. И только в случае получения такого доказательства она способна превратиться в теорию. Доказательство в науке строится либо аксиоматическим, либо гипотетико-дедуктивным способом, либо посредством неполной индукции. В каждом случае оно сопровождается логическим выводом, представленным в виде правильных или неправильных модусов цепочки умозаключений. Воспользуемся этим знанием и попытаемся представить проблему синтеза спорта и искусства в собственно научном виде.

С одной стороны, обобщая и подводя итог всему вышесказанному, с другой стороны, локализуя поле аргументации для построения процедуры доказательства интересующей нас гипотезы, попытаемся дать рабочие определения понятий спорта и искусства. При атрибутивном определении этих понятий основной акцент сделаем на том, чтобы они охватывали все известные модели спорта и искусства или хотя бы их большинство, подпадающее под позиционируемую здесь концепцию. Для этой цели задействуем логический закон обратной связи (соотношения) объема и содержания понятий. В результате получаем следующие довольно широкие определения:

– искусство есть сфера, процесс и результат творческого самовыражения личности на уровне высокого мастерства, рассматриваемые в качестве своеобразного условного языка социальной коммуникации (общения), механизма его формирования и сферы его использования (производства, обмена, потребления);

– спорт есть двигательная (физическая, телесная) деятельность, а также зрелищная сфера её развития и применения, основанные, по существу, на моделях в той или иной степени условного игрового соперничества, а по форме – на чётко регламентированном и соответственно оцениваемом соревновательном принципе.

Теперь сформулируем гипотезу о том, что интеграция, синтез спорта и искусства принципиально возможны. Для доказательства данной гипотезы воспользуемся гипотетико-дедуктивным способом построения теории, то есть подведением гипотезы под более общее правило или закон с последующим логическим выводом, дедукцией всё более конкретных положений, вплоть до уровня их эмпирической проверки. Только в этом случае мы имеем шанс получить достоверное, а не правдоподобное, вероятностное знание.

Сформулируем дедуктивное умозаключение, тезис которого требует гипотетико-дедуктивного доказательства: интеграция спорта и искусства принципиально возможна (Г), если в истории человечества она уже имела место (Т).

Примечание: «Г» – означает гипотезу, «Т» – тезис.

Из двух видов доказательства, прямого и косвенного, мы предпочитаем первый. Наш выбор легко объяснить. Косвенное доказательство строится как неправильный разделительно-категорический отрицающе-утверждающий модус: TVA, Ā/T. Неправильность данного модуса определяется незакрытой дизъюнкцией, что мешает ограничиться лишь тезисом или антитезисом (А), подразумевает возможность некоего третьего положения, следовательно, обеспечивает лишь вероятностное (правдоподобное) знание.

Действительно, несуществование феномена в прошлом ещё не гарантирует несуществования его же в настоящем или в будущем. В данном случае прогнозируются два варианта интеграции.

Первый. Интеграция в принципе возможна, если трансформированный спорт адаптируется к искусству или, наоборот, трансформированное искусство – к спорту.

Второй. Интеграция возможна, если в новых условиях спорт и искусство вместе придут к чему-то третьему.

Итак, косвенное доказательство нас не устраивает. Прямое доказательство представляет собой правильный условно-категорический утверждающий модус и строится по формуле: Т → Г, Т / Г. Истинность основания автоматически означает истинность следствия.

Следующий шаг доказательства, соответственно, требует обратиться к истории спорта и искусства, точнее, к той сфере общественной жизни, из которой оба феномена ведут своё происхождение, то есть к… религии. Опуская детали, приведем лишь самые общие результаты объемных исследований, которые легко свести в сравнительную таблицу.

1. Факт зарождения. Онтологически искусство ведёт отсчёт от раннерелигиозных (анимистических, магических, тотемистических и фетишистских) обрядов и ритуалов, а спорт – от несколько более поздних и развитых религиозных обычаев и ритуалов, относимых к индивидуальному тотемизму, культу племенных вождей-прародителей, языческой национальной греко-римской религии. Гносеологически и спорт и искусство базировались на мифологии, точнее, мифологемах.