Сырок - Борис Александров

– Халид, давай изучать анатомию руки. Вот смотри, на руке пять пальцев. Понял?

– Понял.

– Они называются так: большой, указательный, средний, безымянный, мизинец. Понял?

– Понял.

– Молодец, Халид. Сколько на руке пальцев?

– Не знаю.

Экзамены он сдавал очень просто: приходил и говорил, что все знает, но по-русски сказать не может, за что получал тройки. Халид проявил ум только в одном: смекнул, что для должного усвоения русского языка надо встречаться с русской девушкой.

Алями как мусульманин из верующей семьи не пил и молился пять раз в день на специальном коврике. Правда, только первое время. Через год об этот коврик мы вытирали ноги. Или вносили на нем в комнату пьяного Халида.

По-настоящему я сдружился только с Кассемом. Он быстро понял, как зарабатывать деньги. Каждое лето на каникулы ездил в Германию и вкалывал чернорабочим на стройках, а на полученные деньги привозил в Россию полный чемодан джинсов и продавал нам, студентам, по сто рублей.

Кроме того, марокканцам полагались отличные стипендии – 90 рублей, втрое больше, чем нам, советским студентам. По уровню жизни даже бедные марокканцы стояли значительно выше нас.

В группе со мной училась красивая голубоглазая девочка Надя Бутамо из Белоруссии. Между нами случилась платоническая любовь. Я испытывал дрожь, когда прикасался к ней.

Кассем же приударил за девушкой легкого поведения Ольгой и однажды пригласил ее на вечер во французское посольство, сказав, чтобы взяла еще Надю, так как есть два лишних билета. А Надя была из бедной семьи, где мама-медсестра кормила всех, и девушке оказалось даже нечего надеть. Кассем отвел ее в «Березку» и купил брючный костюм голубого цвета и красные туфли.

Я не испытал восторга, когда услышал об этом. Мы с Надей стали ссориться. Я начал дружить с девочкой Ларисой, а Надя переключилась на Кассема. Через некоторое время он пришел ко мне и говорит:

– Боря, как ты смотришь на то, что мы с Надей поженимся? Я знаю, ты с ней встречался.

– Да уже не встречаюсь, все забыто. Женитесь, если хотите.

Надя вышла замуж за Кассема, и у них родился сын Анис. Жили они на шестом этаже общежития, а я на третьем. Когда Кассем уезжал на лето подрабатывать, она стала приходить ко мне, и через какое-то время у нас возобновился роман.

Ситуация возникла щекотливая, и я сказал: «Надя, я тебя люблю, но Кассем – мой друг. Давай решать: либо ты с Кассемом, либо со мной».

Она, как девочка умная, понимала, что такое бедный студент, а тут ей светила заграница – предел мечтаний. Мы прекратили встречаться.

На последний экзамен за красным дипломом она шла, беременная вторым ребенком. Понятное дело, что к беременным относились мягко, боялись их расстроить, чтобы с ребенком ничего не произошло. Эффектная Надя приходила на экзамен, клала живот на стол, и ее быстро отпускали с пятеркой.

После окончания института они уехали в Марокко. Кассем, чтобы не попасть в армию, поехал в Алжир и в шахтерском городке, в пустыне, работал врачом на все руки. Надя помогала Кассему, читала учебник по диагностике, если он что-то не мог определить.

Потом они вернулись в Марокко, где Кассем стал востребованным гинекологом и начал хорошо зарабатывать.

Есть такие талантливые люди, как, например, Юрий Александрович Изачик. Он может даже не слушать больного. Он руки кладет и ощущает, где очаг воспаления. Так и Кассем лечил бесплодие руками.

Когда у Кассема появились деньги, он решил открыть платную поликлинику, построил здание. Туда могли прийти другие врачи: принять пациента или сделать операцию.

Брат Кассема к тому времени умер, а его жена, перед отправкой в СССР отдавшая последнее платье, стала работать у Кассема сестрой-хозяйкой. Пока строили здание клиники, она себе такое же построила в деревне. Кассем абсолютно неграмотно скупал всю современную аппаратуру на кредитные деньги и не следил за финансами. Кончилось тем, что долг перед банком превысил миллион долларов – колоссальные по тем временам деньги. Кассему грозило судебное разбирательство, и он попросил меня помочь. Я увидел, как у него построен «бизнес», что все воруют, и понял: вытягивать – дело бесполезное. Сказал ему: «Кассем, единственный выход – приезжай ко мне. Я тебя спрячу, а потом все уладится».

Кассем бежал из Марокко и работал у меня лет пять. К тому времени они с Надей давно разошлись. Психология арабского мужчины такова, что женщина не вписывается в мужскую компанию. А там танцовщицы, город Касабланка маленький, Надя узнала, они стали ругаться и разбежались.

Когда Кассем прятался у меня, его с Надей дочка Лейла – красивая девочка с точеной фигуркой – училась в Петербурге, в 90‑х годах «славившемся» как бандитский. Кассем хотел, чтобы она тоже получила медицинское образование. В Питере Лейла забросила институт и стала встречаться с каким-то авторитетом.

А тут проявилась ее школьная любовь – парень из Марокко, отец которого работал с братом короля. Этот разумный мужик разбогател, скупив много мельниц в Марокко. Лейле надо возвращаться в Марокко, а она не девственница! Что делать? Но выход всегда есть. Мы с Кассемом думали-думали и решили зашить ей девственную плеву. Все прошло удачно. После этого мы даже с ним небольшой бизнес по возвращению девственности организовали. Но ненадолго, потому что поняли: дело сомнительное – могут и посадить.

Мы отправили Лейлу в Марокко девушкой, она благополучно вышла замуж и родила двоих детишек. Поскольку муж Лейлы из высоких кругов, за несколько лет он сделал так, что кредит Кассему закрыли и тот смог вернуться в Марокко.

За время пятилетнего пребывания в России он успел и мне построить клинику. У Кассема прекрасное чувство вкуса, вся красота клиники – его заслуга. Тут уже никто не воровал, я лично следил за процессом. После открытия клиники Кассем долгое время лечил женщин, работал врачом-гинекологом, имел денежную клиентуру.

Халид и Алями после института тоже вернулись в Марокко. Однажды я приехал к Кассему погостить и попросил его организовать нам встречу. Мы договорились, что спрячемся, и вот заходит Халид, я эффектно выхожу и говорю: «Халид, привет!»

Встреча получилась радостной. Но в процессе общения с ребятами я узнал, что обучение на родине социализма испортило им жизнь. В Марокко они не достигли больших высот. Врачебную практику вели, но жили бедновато. Они впитали наши идеи и в монархическом Марокко попытались воплотить их в жизнь – во всяком случае, сами жили по ним. Конечно, эти идеи кардинально отличались от принципов, которыми руководствуются врачи в рыночных странах. Мы в Советском Союзе привыкли работать бесплатно, нам было стыдно брать деньги с больных. Правило это до сих пор живо у врачей старого поколения.

Надя стала успешным врачом в Марокко – обслуживала в основном советских специалистов. В 70–80‑х годах Советский Союз старался привлечь побольше сторонников в своем противостоянии с США и оказывал технологическую помощь менее развитым странам. Но после перестройки почти всех русских специалистов отозвали, и Наде стало не с кем работать.