Кислый виноград. Исследование провалов рациональности - Юн Эльстер

Отсюда не следует, что поведение правителей не имеет никакого отношения к верованиям и желаниям, создаваемым у подданных. Наоборот, действуя со страстью, а не с расчетом, правящие классы успешно влияют на умы своих подданных, с последствиями, благотворными для их правления. Рассмотрим значение методизма для Англии времен промышленной революции, когда он служил «одновременно в качестве религии индустриальной буржуазии <…> и широких слоев пролетариата»^[276], то есть как «религия и эксплуататоров, и эксплуатируемых»^[277]. Речь идет о религии эксплуататоров и в том смысле, в каком Вебер писал о методизме (как и все учения с элементами кальвинизма, он способствовал рациональной экономической деятельности)^[278], и в том смысле, что он трансформировал рабочих, превращая их в надсмотрщиков над самими собой и тем самым уменьшая потребность в надзоре и принуждении^[279]. (Заметьте, что ни одно из этих следствий методизма не дает объяснения того, почему буржуазия в него верила. Этот вопрос вкратце поднимается в разделе IV.2.)

Методизм был также религией эксплуатируемых – по целым трем рядам причин, установленных Э. П. Томпсоном^[280]. Во-первых, имела место прямая индоктринация посредством воскресных школ и других институтов «религиозного терроризма»; во-вторых, методизм создавал своего рода сообщество, которое заменяло разрушенные прежние сообщества; и, в-третьих, многие рабочие обращались к религии за утешением. Однако индоктринация была успешной только потому, что религиозные террористы верили в то, что проповедовали. Было бы весьма противоречиво называть это «высшим проявлением власти» в том смысле, что людей заставляют иметь те желания, которые выгодны властям. Я могу захотеть, чтобы у вас появились определенные желания, потому что они заставят вас совершать выгодные для меня поступки или потому что они принесут вам самим выгоды в виде спасения. Конечно же, наивно предполагать, что буржуазия не осознавала и не ценила выгоды, которые давал ей методизм рабочего класса, но в равной степени наивно (или чересчур изощренно) полагать, что именно это питало религиозный пыл, с которым она его проповедовала. Косвенные эффекты могут быть известны и приветствоваться – и все равно не иметь объяснительной силы либо потому, что они недостаточно сильны, чтобы мотивировать к действию, либо потому, что они являются по сути побочными продуктами, как в данном случае.

(д) Планирование характера. Понятие адаптации двусмысленно, поскольку допускает как каузальную, так интенциональную интерпретацию. Кислый виноград – чисто каузальный процесс адаптации, происходящий «за спиной» человека, которого он затрагивает. Совсем другое дело – интенциональное формирование желаний, за которое ратуют стоицизм, буддистская и спинозистская философии^[281], психологические теории самоконтроля^[282]или экономическая теория «эгономики»^[283]. В обоих случаях процесс начинается с конфликта между тем, что вы можете сделать, и тем, что вам может хотеться сделать. Если конфликт разрешается за счет какого-то каузального механизма ослабления диссонанса, мы имеем дело с кислым виноградом; если решение вырабатывается за счет сознательных «стратегий освобождения»^[284] – с планированием характера. Различие в том, что формирует предпочтения – влечения или метапредпочтения.

Кислый виноград и планирование характера отличаются во многих отношениях, как морально, так и феноменологически. Ницше говорил о ресентименте – явлении, тесно связанном с кислым виноградом, – как о менталитете рабов^[285]. Об amor fati он в свою очередь говорил, что это сознательная установка – «формула величия человека»^[286]. Мы можем отвергать данный аристократический взгляд и все равно согласиться с тем, что лучше адаптироваться к неизбежному путем выбора, а не бессознательного примирения. В свою очередь, это связано с важными феноменологическими различиями, которые я сейчас собираюсь изложить.

Во-первых, у адаптивных предпочтений есть тенденция перебарщивать или вообще бить мимо цели: