Сверхъестественное. Как актеры и фанаты помогли друг другу уничтожить внутренних монстров - Линн Зубернис

У меня была долгая автограф-сессия. Это было ближе к окончанию конвенции по «Сверхъестественному» в Торонто: 13 октября 2013 года в воскресенье вечером. Очередь ко мне была особенно длинной, потому что тогда я еще подписывал диски Louden Swain, которые продавались с обещанием автографа. Все остальные актеры уже ушли, уставшие после долгих выходных на конвенции. Я сказал своему другу, актеру Ричарду Спейту-младшему, чтобы он дал мне знать, когда они пойдут ужинать, чтобы встретиться с ними уже там.

Но до ресторана я так и не добрался.

«Когда у тебя годовщина свадьбы?»

Этот вопрос мне задала приятная женщина, которая стояла в очереди. Она выглядела немного смущенной, как будто, возможно, переступила границы дозволенного. Но вовсе нет – на этот вопрос легко ответить, и я с удовольствием это сделаю. Мы с женой всегда шутим, что я лучше запоминаю даты. Мы только что отпраздновали восемнадцатую годовщину нашей свадьбы, и я этим горжусь.

Я поднял глаза и хотел было заговорить с женщиной, но, раскрыв рот, понял, что не могу подобрать слова. Они словно застыли у меня на кончике языка. Я заикнулся, и, возможно, выражение моего лица говорило: «Да что со мной не так?» И вроде как рассмеялся. Я помню, как подумал: «Ну, это очень неловко». Ну и выбрал времечко, да? Теперь я выгляжу, как глупый муж, не знающий даты своей годовщины.

Я посмотрел на длинную очередь, которая все еще терпеливо ждала меня. В моей памяти она казалась еще больше, чем, вероятно, была, словно в фильме ужасов, когда длинный коридор тянется в бесконечность. Я дал понять женщине, что поговорю с ней после того, как закончу с очередью. Она отступила в сторону и стала ждать.

Оставшуюся часть вечера я раздавал автографы, опустив голову. Джен Гэннон, которая в тот вечер была волонтером в Creation Entertainment, позже скажет, что ей это показалось странным, потому что я словно «устал от всего». Но это же не похоже на меня. Любой, кто встречал меня на конвенции, знает, что я найду время для общения с поклонниками.

Я планировал заканчивать В этот момент я понятия не имел, что происходит. Мне показалось, что у меня паническая атака. Я беспокойный человек по своей природе, и я был вымотан из-за насыщенных выходных и бодрствования допоздна. И это сильно повлияло на то, что мои силы постепенно истощались.

Джен и ее коллега-волонтер Мэнди Крич проводили меня обратно в мою комнату. Я уже работал с Джен и Мэнди, но такое со мной было впервые. Я не знал, как сказать им, что мне нужна помощь. Мне не хотелось их пугать, и я буквально не мог найти нужных слов.

Оказавшись в своей комнате, я сел на кровать. Мне вдруг очень захотелось спать, и я лег.

Зазвонил телефон. Это был Ричард Спейт.

«Мы в стейк-хаусе. Я, Миша, Дженсен и Джаред… Тебе лучше взять такси». Я пробормотал, что плохо себя чувствую. Он сказал, что я, наверное, просто проголодался. Но я снова что-то пробормотал и просто сказал: «Нет, нет». Опять же, это нетипичный ответ с моей стороны – я не люблю отказываться от приглашения на вечеринку! И Рич знал это. Мы вместе ездили на конвенции почти четыре года. Мы вместе путешествовали по всему миру. Действительно, никто не знал меня в этой ситуации лучше, чем он.

«Я еду к тебе!»

В дверь постучали. Это была Мэнди. Люди начали строить предположения. Мэнди сказала, что посидит со мной. Я кивнул и был рад, что она здесь. Она прибирала комнату, пока я отдыхал. Уже одно то, что она была здесь, принесло мне чувство облегчения.

Вскоре приехал и Ричард. В типичной для себя манере он взял управление кораблем в свои руки: «Давай принесем тебе поесть. Давай включим игру. Что происходит, как ты себя чувствуешь вообще?»

Я немного поел, но все еще с трудом подбирал слова. Я помню, как он спросил меня, кто был квотербеком «Вашингтона». Я заядлый футбольный болельщик, и это был очень простой вопрос: Роберт Гриффин III! Но все, что я мог сказать, было: «Э-э-э… ох… хм… а… Р-р-р… ох…»

Ричард позвонил Мише, который все еще был в ресторане. Он сказал группе, что беспокоится обо мне, когда уходил. Миша попросил разрешения поговорить со мной; у него был родственник, который недавно перенес инсульт. Я не помню, что именно сказал, но Мише этого было достаточно, чтобы сказать Ричу везти меня в больницу.

Я никогда не любил больницы. Больница не сулит ничего хорошего. Больница означает, что это серьезно. Эта серьезность повергает меня в состояние, когда я не совсем уверен, что такое реальность. Я должен также упомянуть, что в этот момент, кроме постоянной головной боли, не было никаких явных симптомов. Физически со мной, казалось, все было в порядке. Для внешнего мира я выглядел прекрасно. Я даже чувствовал себя нормально. Я подумал: «Неужели нам действительно нужно ехать в больницу?»

Рич сделал вид, что это не имеет большого значения: «Давай просто пойдем и посмотрим, что к чему». Если бы я мог говорить, я бы поспорил с ним, но я этого не сделал, так что после некоторого сопротивления согласился. Мы отправились в больницу: Рич, Джен, Джен Грегори (еще одна волонтер), Мэнди и я. Мы были словно команда из шоу «Удивительная гонка»^[16], которая находилась в чужой стране, где никто толком не знал, куда идти. Мы не могли найти больницу, хотя нам сказали, что она расположена неподалеку. Мы заблудились, и нам пришлось вызвать такси.