В погоне за памятью. История борьбы с болезнью Альцгеймера - Джозеф Джебелли

Но это было еще не все. Ли Вэй вспомнил знакомые лица, вспомнил старых сотрудников. И даже поговорил с ними о бизнесе, о нынешнем положении дел. У него были моменты «чистого просветления», как выразился Алекс, иногда по четыре дня кряду. Не очень много, но для родных это была целая вечность.

И это было не совпадение. Ли Вэю делали переливание крови еще трижды, и каждый раз получался похожий результат. Врачи были потрясены. Они не хотели прямо говорить, что улучшение состояния Ли Вэя вызвано молодой плазмой, чтобы не давать обманчивых надежд. Поэтому семья Ли с благодарностью приняла этот подарок судьбы и тщательно задокументировала весь ход событий на случай, если вдруг пригодится. Они ничего не знали об американских экспериментах, пока весной 2013 года Алекс не поделился этой историей с другом семьи – профессором Кароли Николичем, венгром по происхождению.

– А я сразу рассказал ему об открытиях Тони Вайс-Корея, – сказал Николич. Я попросил его рассказать, как возник этот новый радикальный метод лечения, и он просиял от восторга. Он сидел в своем домашнем кабинете в Пало-Альто, и у него было пять утра – обычное для Николича время начала рабочего дня. Говорили мы по скайпу. Николич был одет очень просто и держался приветливо, но мне показалось, что в нем есть что-то от сурового промышленника. – Потом я позвонил Тони и говорю: представьте себе. А он сказал, что впервые слышит, чтобы этот метод и вправду помог человеку. Мы были потрясены.

За обедом в Гонконге Алекс рассказал венгерскому профессору о своем дедушке. Николич работал в основном в Стэнфорде, но давал семье Ли Вэя консультации по поводу вложений в биотехнологию – оценивал их с научной точки зрения. Вскоре после этой беседы Алекс и Кароли устроили мозговой штурм, чтобы решить, как поступить дальше. Просить у правительства деньги на клинические испытания было бессмысленно: государственное финансирование в принципе непросто получить, тем более если речь идет об одном-единственном случае. Поэтому Алекс согласился выделить деньги из личных средств и дал Николичу и Вайс-Корею три миллиона долларов на организацию собственной компании. Они назвали ее Alkahest: алкагестом алхимики XV века называли мифическое лекарство от всех болезней.

Начиная с января 2014 года компания Alkahest проводила испытания на небольшом числе больных, страдавших болезнью Альцгеймера легкой и средней степени.

– До сих пор мы проделали около шестидесяти процедур переливания крови, – рассказывает Николич, – и пока не видели никаких побочных эффектов. Это не официальное заявление, но я думаю, что о безопасности метода беспокоиться не стоит.

Улучшились ли у испытуемых когнитивные способности, Николич не говорит, и это понятно. Оптимизм в науке опасен. Черный рынок органов и так процветает, а Вайс-Корей то и дело получает электронные письма, в которых ему предлагают детскую кровь для исследований. Однако на сегодня перед учеными сугубо практическая задача: где взять столько плазмы. Простой расчет показывает, что всех запасов молодой плазмы на планете хватит всего на 3 % больных болезнью Альцгеймера.

Поэтому главная цель компании Alkahest – создать лекарство, содержащее очищенные белки крови. Достаточно всего нескольких белков: по мнению Николича, их должно быть от трех до пяти. Но тут я все же не утерпел:

– Когда?..

– Об этом еще рано говорить, – улыбнулся Николич.

Этот ответ меня не удовлетворил, я проделал кое-какие исследования и узнал, что другие ученые ставят срок в 15–20 лет. Я едва не пожалел о своем любопытстве. Когда ты одновременно и ученый, и внук больного, от этого впору с ума сойти. С одной стороны, ты понимаешь, что эмоциям здесь не место, с другой – кипишь от ярости, что природа с таким безразличием выбирает время, когда выдавать свои тайны. Но параллельно я узнал еще кое-что. Оказывается, в начале 2015 года испанская химическая компания Grifols вложила в Alkahest почти 40 миллионов долларов, купив 45 % ее акций. Виктор Грифольс, директор компании, давший ей свое имя, объявил, что это сотрудничество призвано когда-нибудь «решить главную медицинскую задачу нашего века». Я сделал себе заметку через год проверить, как идут дела у компании, и в дальнейшем повторять это ежегодно.

А пока мне не терпелось узнать, как Николич представляет себе причину болезни Альцгеймера. Он нашел такой нетрадиционный подход к лечению, что мне было интересно, к кому он себя причисляет – к «баптистам», тауистам или Е-четверистам.

– На самом деле я не принадлежу ни к какому лагерю. Интуиция подсказывает мне, что корни у болезни, вероятно, еще глубже.

Николич откинулся в кресле и пошарил на ближайшей книжной полке, вытащил несколько книг и статей других мыслителей, принадлежащих к нетрадиционным школам. Чтобы разговор принял конструктивный оборот, он рассказал мне о группе ученых из Сиэтла, которые изучают старение мозга у домашних собак: поскольку собаки живут в той же обстановке, что и люди, и у них тоже бывает деменция, возможно, здесь таится подсказка, которую мы не можем найти ни у людей, ни у мышей. Еще Николич рассказал, что в 1964 году канадские ученые нашли в почве острова Пасхи особое вещество – рапамицин, – которое, по данным исследований, повышает продолжительность жизни мышей на 14 %⁸.

Казалось бы, целый фейерверк увлекательных открытий, но Николич подчеркнул, что его задача – продлить не просто продолжительность жизни, а продолжительность здоровой жизни. Ведь даже если все мы будем жить до ста пятидесяти, «никто не захочет жить овощем», без обиняков закончил он.

Однако некоторые ученые считают, что это ложная дихотомия. Обри ди Грей, геронтолог и специалист по информатике из Кембриджского университета, известный своей эксцентричностью, считает, что одно без другого немыслимо, и продлить здоровую жизнь можно, лишь увеличив продолжительность жизни как таковую. Ди Грей утверждает, что если мы сумеем возместить ущерб, который наносит нам старение на молекулярном уровне, то сможем сохранить здоровье на сотни, а то и на тысячи лет. Человеку может быть хронологически 60 лет, но биологически только 30. По мере научно-технического прогресса эта разница будет все увеличиваться и достигнет столетий, а при этом будут уничтожены все старческие болезни, в том числе и болезнь Альцгеймера. В своей книге Ending Aging: The Rejuvenation Breakthroughs That Could Reverse Human Aging in Our Lifetime («Остановить старение. Прорывы в технологиях омоложения, способные обратить старение человека при жизни нашего поколения») ди Грей предсказывает: