Режим гения. Распорядок дня великих людей - Мэйсон Карри

«В другие дни, – говорила она, – торопишься выполнить все то, что, как тебе кажется, нужно для поддержания жизни. Сажаешь что-то в саду, следишь, как ремонтируют крышу, отвозишь собаку к ветеринару, проводишь день с друзьями… Эти занятия могут даже доставлять удовольствие… Но всякий раз торопишься с некоторым раздражением закончить их, чтобы вновь вернуться к живописи, потому что это – главное, и все остальное делаешь только ради этого… Творчество – будто нить, на которую нанизан смысл всего остального, из чего состоит жизнь».

Ужинала она в 16.30 и больше уже не ела. Она специально ела так рано, чтобы оставалось время для вечерней поездки по столь любимым ею местам. «Когда я думаю о смерти, – сказала она как-то раз, – то жалею только о том, что больше не увижу эту прекрасную страну».

Сергей Рахманинов (1873–1943)

«Некоторые пианисты называют себя рабами инструмента, – сказал Рахманинов в интервью 1933 г. – Если я его раб, то могу сказать одно: хозяин у меня очень добрый».

Для поддержания формы композитору требовалось всего два часа упражнений ежедневно. Другое дело – сочинение музыки. Тут Рахманинову требовалось как можно больше ничем не прерываемого досуга. В 1907 г. он писал другу: «Сегодня я работал только с девяти утра до 12.30. Затем обед, а теперь вместо работы я пишу тебе. У меня имеется один свободный час, а затем час прогулки. Потом два часа упражнений, и я ложусь спать вместе с курами. Выходит всего четыре часа в день на сочинение музыки. Слишком мало!»

Владимир Набоков (1899–1977)

Родившийся в России писатель славился своими причудами в работе. Так, с 1950 г. он делал первые наброски карандашом на разграфленных учетных карточках, собирая их в длинных каталожных ящиках. Набоков утверждал, что роман складывается у него в голове целиком, в готовой форме, еще до того, как он приступал к работе. Этот метод позволял ему записывать кусочки текста без всякой последовательности, в том порядке, в каком они приходили ему в голову, а затем, тасуя свои записи, он мог быстро сложить целые страницы, главы и даже части книги. Коробка с карточками служила также переносным письменным столом: первый вариант «Лолиты» писатель начал во время путешествия по Америке и работал по ночам на заднем сиденье припаркованного автомобиля – по его словам, то было единственное место, где не было ни шума, ни рукописей. И только после нескольких месяцев такой работы он отдавал наконец карточки жене, чтобы она подготовила напечатанный текст, а затем несколько раз основательно перерабатывал этот материал.

В молодости Набоков предпочитал писать в постели, прикуривая одну сигарету от другой, но когда стал старше и бросил курить, привычки изменились. В интервью 1964-го он поведал: «Обычно мой день начинается за чудесной старомодной конторкой в моем кабинете. Потом, когда сила притяжения начинает пощипывать икры, я сажусь в удобное кресло за обыкновенный письменный стол, и, наконец, когда тяжесть ползет вверх по позвоночнику, я ложусь на диван в углу моего маленького кабинета»^[124].

В эту пору они с женой занимали шестикомнатные апартаменты на верхнем этаже Palace Hotel в Монтре (Швейцария) с видом на Женевское озеро. В том же интервью Набоков рассказывал: