Приручение. 10 биологических видов, изменивших мир - Элис Робертс

В XIII веке основатель Великой Монгольской империи, великий хан Чингисхан, и его преемники значительно расширили территорию своих владений, которая теперь простиралась от Тихоокеанского побережья на востоке до Средиземного моря на западе. Примерно после столетия агрессивной экспансии наконец начался период относительной политической стабильности: несколько десятилетий продержался так называемый «монгольский мир», Pax Mongolica. В течение этого времени активно охранялись торговые пути, связывавшие восток и запад, и торговля процветала. В 1259 году внук Чингисхана Монкэ (Мункэ) умер, не оставив после себя наследника; еще до его кончины великая империя уже начала распадаться на отдельные ханства. Тем не менее в регионе сохранялось относительное спокойствие, Шелковый путь по-прежнему был открыт для купцов. Однако к концу XIII века ханства Монгольской империи почти потеряли связь друг с другом. В начале XIV века их навсегда разделили междоусобные войны, и одно за другим монгольские ханства пали под натиском более могущественных азиатских государств. В тот же период зловещий призрак Черной смерти витал вдоль торговых путей, по которым некогда перевозили специи, шелка и фарфор; Азия и Европа переживали смятение.

Однако Европа не потеряла интереса к специям. Высокий спрос на восточные приправы объяснялся именно их экзотичностью. Сандаловое дерево, мускатный орех, имбирь, корица и гвоздика имели вкус власти и аромат статуса. Но сухопутное путешествие в Азию не только грозило опасностями, но и предполагало передачу товара через цепочку посредников, каждый из которых требовал надбавки к цене. В связи с этим европейские купцы и путешественники уже давно искали верный путь на Восток: в Индию, на Острова пряностей^[20], в Катай и в Чипангу (или Сипанго) (как тогда называли Китай и Японию). К сожалению, на пути мореплавателей стояла Африка. В 1488 году португальский первооткрыватель Бартоломеу Диаш смог обойти мыс Бурь – впоследствии названный мысом Доброй Надежды – и европейцам наконец открылась возможность проложить морской путь в Южную и Восточную Азию. Однако у итальянского мореплавателя Христофора Колумба появился план получше. Флорентийский астроном Паоло Тосканелли высказал предположение о том, что, отправившись от европейских берегов на запад, можно добраться до Дальнего Востока быстрее. Ранее, в XV веке, такие попытки уже предпринимались: европейцы дошли до Азорских островов, но дальнейшему плаванию помешали сильнейшие западные ветра.

Колумб был мореплавателем и занимался торговлей сахарным тростником, который он привозил в Европу с Порту-Санту, острова архипелага Мадейра в восточной части Атлантического океана. Благодаря знакомствам, появившимся во время плаваний, он узнал о том, что, в отличие от Северной Атлантики, где господствовали западные ветра, в южной части океана ветер в основном дул с востока. Это было рискованное предприятие: мореплаватели предпочитали идти навстречу ветру, понимая, что так они смогут гарантированно вернуться обратно. Но Колумб жаждал открытий – и повышения положения в обществе. Он хотел не просто найти новые земли, а собирался стать правителем каждого из открытых островов и передать этот титул своим наследникам. В конце концов ему удалось добиться финансовой поддержки испанских монархов Фердинанда и Изабеллы, и Колумб пустился в плавание.

В III веке до н.э. греческий математик и географ Эратосфен рассчитал, что длина окружности земного шара составляет 252 000 стадиев. В переводе на современные единицы измерения – около 44 000 км. Реальная длина экватора нашей планеты чуть более 40 000 км – Эратосфен ошибся на каких-то 10 %. Однако географы более позднего времени были убеждены, что греки сильно переоценили размеры Земли. Эту точку зрения, в частности, поддерживал Тосканелли. В 1492 году один картограф из Нюрнберга^[21], с которым Тосканелли поддерживал переписку, создал небольшой глобус с изображением известной части Земли: Еrdapfel – «Земное яблоко». Это самый старый глобус на свете, и историк Фелипе Фернандес-Арместо назвал его «самым удивительным объектом» 1492 года. Оба Американских континента на этой модели Земли конечно же отсутствовали. Что означало: если отправиться из Европы на запад по морю, в конце концов обязательно доберешься до Азии.

Пустившись в плавание в 1492 году, Колумб решил провести три судна экспедиции западнее Канарских островов, недалеко от побережья Марокко. Дело было не только в попутном ветре: основываясь на опыте своих предшественников, путешественники полагали, что именно так они выйдут точно на широту знаменитого китайского порта Гуанчжоу. Итак, 6 сентября 1492 года флотилия, состоявшая всего из трех кораблей – «Ниньи», «Пинты» и «Санта-Марии», – подняла якоря, чтобы отправиться навстречу неизведанному. Прошел месяц, а земля все не появлялась на горизонте, и капитаны кораблей Колумба встревожились. Среди матросов стал назревать мятеж. Все три корабля сменили курс и пошли на юго-запад. Рано утром в пятницу 12 октября дозорный «Ниньи» заметил землю. Скорее всего, это был остров Багамского архипелага, который известен нам сегодня как Сан-Сальвадор.

Только представьте момент прибытия на остров иберийских мореплавателей. Они были уверены, что добрались до Индии – острова у восточных берегов Азии. После стольких дней в море они наконец нашли это райское место: по мере того как шлюпки приближались к окаймленному пальмами берегу, темная морская пучина сменялась прозрачнейшей бирюзовой водой. Остров оказался богатым растительностью, настоящая обетованная земля. И хотя история знает множество цепочек случайностей и непредвиденных событий, она совершила ощутимый поворот в этот самый момент – когда Колумб ступил на берег и его нога утонула в песке.

Позже Колумб познакомился с островитянами. Они, кажется, не слишком подозрительно отнеслись к пришельцам и, наоборот, оказались дружелюбными и гостеприимными. А ведь насколько иначе могла бы сложиться история, если бы Колумбу был оказан не столь теплый прием! Мореплаватель увидел в местных жителях людей, а не чудовищ: они были наги и непосредственны, вероятно, нравственно чисты, и самое главное – не сопротивлялись завоеванию. Однако это была вовсе не восточная цивилизация, которую ожидала встретить экспедиция европейцев. И богатств Востока здесь тоже не оказалось. Зато были зерновые. Так, 16 октября 1492 года Христофор Колумб записал в судовом журнале: «Это очень зеленый остров и очень плодородный, не сомневаюсь, что в течение всего года здесь сеют и собирают панисо (panizo)».

Позднее, 6 ноября, когда несколько членов экспедиции вернулись из поездки на соседнюю Кубу, Колумб рассказывает, что там они обнаружили совершенно другой злак: «…иное растение, похожее на панисо, которое называется у них маис, оно вкусно вареное и обжаренное».

Вполне вероятно, что оба злака, обнаруженные Колумбом – на Сан-Сальвадоре и на Кубе, – это одно и то же растение: кукуруза. Ботаники полагают, что на Сан-Сальвадоре первооткрыватель увидел цветущую кукурузу, напомнившую ему выращиваемую в Старом Свете «панисо» – сорго или просо. Получается, на самом деле это «панисо» и было тем растением, что на Кубе называли «маис», – кукурузой.