Мир, полный демонов. Наука - как свеча во тьме - Карл Эдвард Саган

* * *

В Книге Бытия упоминаются ангелы, «входившие к дочерям человеческим». Культурные мифы античности повествуют о том, как боги являлись женщинам в виде быка, лебедя или золотого дождя и оплодотворяли их. В одной раннехристианской традиции утверждается, что философия зародилась не в человеческом разуме, но была передана людям демонами: падшие ангелы делились небесными тайнами со своими сожительницами. Схожие элементы встречаются в мифах разных народов. Такими же инкубами оказываются арабские джинны, греческие сатиры, бхуты индийцев, хотуапоро на Самоа, кельтские дузии и т.д. Когда мир полон демонов, демоническое происхождение приписывается всему, чего люди боятся или что ненавидят. Мерлину приписывали отца-инкуба. Такого же происхождения были якобы и Платон, и Александр Македонский, и император Август, и Мартин Лютер. Иногда целый народ — например, гунны или обитатели Кипра, — по словам его врагов, происходил от демонов.

В талмудической традиции архетип демона — Лилит, которую Господь сотворил из праха вместе с Адамом. Она была изгнана из Эдема за неподчинение — не Богу, а Адаму. С тех пор каждую ночь она пытается соблазнить потомков Адама. В древней Персии и во многих других культурах считалось, что ночные семяизвержения провоцируются суккубами. Святая Тереза Авильская пережила сексуальное общение с ангелом, но ангелом света, а не тьмы. Подобный опыт присутствует и в житиях других женщин, впоследствии канонизированных католической церковью. Калиостро, знаменитый маг и мошенник XVIII в., давал понять, что он, подобно Иисусу из Назарета, рожден от союза «детей неба и земли».

В 1645 г. корнуэльская девица Энн Джеффрис была найдена в бессознательном состоянии на полу, вся скрюченная. Позднее она припомнила, что подверглась нападению полудюжины маленьких человечков, они обездвижили ее, перенесли в воздушный замок, надругались и вернули домой. Человечков Энн именовала эльфами. В ту пору благочестивые христиане, как ранее судьи Жанны д'Арк, не проводили тонких различий: что эльфы, что феи — все это были демоны. Человечки вернулись вновь терзать и мучить Энн. На следующий год девицу арестовали и предъявили ей обвинение в ведовстве. Традиция наделяла эльфов волшебной силой, они могли одним прикосновением вызвать паралич. В их волшебной стране течение времени замедлялось. Сами эльфы детей иметь не могут, поэтому они вступают в половую связь с людьми и похищают младенцев, порой оставляя на их месте «подменыша», «оборотня». Скажите, пожалуйста: если бы Энн Джеффрис выросла в культуре, где чаще поминают пришельцев, чем эльфов, где на смену воздушным замкам явились НЛО, чем бы ее история отличалась от прочих рассказов об инопланетных похищениях?

В книге 1982 г. «Ужас в ночи: основанное на личном опыте исследование традиций сверхъестественных нападений» (The Terror That Comes in the Night: An Experience-Centered Study of Supernatural Assault Traditions) Дэвид Хаффорд рассказывает о человеке тридцати с небольшим лет, с университетским образованием и успешной карьерой, который вспоминает летние каникулы, которые он проводил в отрочестве в доме своей тети. Однажды ночью он увидел в гавани таинственные движущиеся огни. Затем уснул, а потом со своей постели видел, как по лестнице взбирается белая, ярко горящая фигура. Фигура зашла в его комнату, остановилась и сказала (нет, кульминации не будет): «Это линолеум». Видения повторялись из ночи в ночь. Иногда это была старуха, реже — слон. Порой мальчику удавалось убедить себя, что это всего лишь сон, в других случаях он был уверен, что все происходит наяву. Какая-то сила вдавливала его в постель, парализовала, не давала ни шелохнуться, ни вскрикнуть. Сердце отчаянно билось. Одно и то же, ночь за ночью. Что же это было такое? Эти события происходили до того, как началась мода на инопланетные похищения. Если бы подросток слышал о подобных историях, наделил бы он свою старуху большой головой и огромными глазами?

В прославленном отрывке из «Упадка и разрушения Римской империи» (The Decline and Fall of the Roman Empire) Эдвард Гиббон описывает тонкую грань между суеверием и скептицизмом, характерную для античного мира: