Лидерство Мацуситы. Уроки выдающегося предпринимателя XX века - Джон П. Коттер

Война поставила перед обществом много трудных вопросов. После Перл-Харбора работники MEI вновь стали каждое утро хором провозглашать принципы компании. Но была ли эта часть военной экономики инструментом ликвидации бедности и служения человечеству? Сообщения о жестокостях войны подвергались в Японии тотальной цензуре, но все знали, что на войне убивают. Как могли насилие и смерть сочетаться с гуманистической философией?

Попытки остановить войну бессмысленны, однако всегда можно найти форму идейного сопротивления, по крайней мере теоретически. Из всего немногого написанного или сказанного им о войне можно заключить, что, по собственному мнению Мацуситы, любая попытка уклонения от сотрудничества рассматривалась бы как предательство и военными, и обществом, и даже его работниками, а может быть и им самим.

Война заставила его задуматься о том, что же является для него главным. Он сам? Его семья? Нация? Его компания? Принципы и ценности, которые он исповедовал? Поскольку К. М., как и почти все японцы его поколения, впоследствии мало говорил о войне, мы никогда Не узнаем точно, как он для себя решил эти проблемы. Его действия говорят о том, что приоритетом для него была компания. В течение всей той ужасной войны он принимал меры к защите фирмы и обеспечению ее роста. В какой-то момент ритуал произнесения принципов был отменен. В противостоянии этих принципов с ежедневной реальностью он отвел гуманистической корпоративной миссии подчиненное место.

Вероятно, он понимал, что реальной альтернативы у него нет. Военная сила, несомненно, могла бы моментально раздавить его. Возможно его позиция сформировалась под влиянием всех тех успехов, которых он добился в 1920-е и 1930-е гг. В конце концов, теперь он был богатым, известным гражданином с большими связями. Может быть, ему было предопределено стать еще более богатым и известным? И было ли это возможно, пусть даже в отдаленной перспективе, если бы он пошел против военных?

По иронии судьбы, выбор в пользу богатства и известности, сделанный К. М. в ущерб принципам и целям гуманизма, создал ему и его фирме огромные проблемы после окончания войны.

В военные годы Мацусите и его менеджерам приходилось преодолевать множество трудностей. Рост расходов на вооруженные силы оставлял потребителям все меньше средств на покупку электротехнических товаров. К. М. и его помощники пытались справиться с ситуацией за счет расширения доли стагнирующих или сжимающихся рынков, расширения заграничных операций и диверсификации производства. Как и в 1930-х гг., они продолжали осваивать новые виды продукции, снижать издержки и укреплять производство. Компания по-прежнему выпускала лампы, батареи и радиоприемники, но дефицит материалов и жесткое нормирование снабжения затрудняли решение всех задач, а ориентирование не на рынок, а исключительно на правительство и военную бюрократию могло привести к значительным потерям.

Многие не выдержали напряжения военных лет, но в Мацуситу кризис, казалось, вдохнул новую энергию¹⁸. До 1940 г. он часто болел. После начала войны он прибавил в весе и стал чувствовать себя гораздо лучше¹⁹.

В некоторых отношениях с окончанием войны он стал более сильным человеком. Он пережил целую цепь кризисов, проблем и конфликтов, но устоял. Он научился управлять крупной компанией. Он брался за проекты, весьма далекие от области бытовой электроники. Хотя нет свидетельств того, что к моменту окончания военных действий в 1945 г. он получил ответы на все важные вопросы, поставленные перед ним войной, по крайней мере ростки нового сознания укоренились в его мышлении, столь склонном к поиску ответов на трудные вопросы.

Оглядываясь назад, в историческое прошлое, можно сделать вывод, что страшная мировая война пошла на пользу Японии, MEI и Коносуке Мацусите. Все они, в конечном счете, стали сильнее и использовали эту силу для получения превосходства в глобализирующейся экономике. Но осенью 1945 г. ситуация выглядела совершенно иначе. В тот момент очевидны были лишь слабость и поражение. Но каким бы безотрадным ни казалось будущее в момент капитуляции Японии, в последующие два года положение стало еще хуже.

Второго сентября 1945 г. в Matsushita Electric было доставлено письмо от Верховного союзного командования, предписывавшее свертывание всего производства. Компании предлагалось провести инвентаризацию всех имеющихся материальных запасов и направить отчет штабу командования. Любое использование материальных ресурсов без специального разрешения запрещалось. Вскоре после этого оккупационные силы объявили о своем намерении реформировать все японские институты и коренным образом реорганизовать экономику. Изменения начались немедленно и едва не разрушили Matsushita Electric²⁰.

В ноябре холдинговые компании Mitsui, Mitsubishi, Yasuda и Sumitomo получили определение дзайбацу, т. е. официально стали рассматриваться как гигантские концерны, проводящие антиконкурентную политику и подлежащие расформированию. Семейные кланы Мицуи, Ивасаки, Сумитомо и Ясуда попали под определение кланов дзайбацу и, следовательно, должны были стать объектом применения нового законодательства и мер контроля. В марте 1946 г. к списку дзайбацу были добавлены еще десять компаний, и среди них Nissan, Konoike, Riken, Furukawa и MEI. В июне в группу кланов дзайбацу наряду с семьями Фурукава, Кавасаки, Номура и другими была включена и семья Мацусита. В ноябре того же года штаб оккупационных сил издал приказ, согласно которому все лица, занимавшие в компаниях-дзайбацу посты от исполнительного директора и выше, должны были быть уволены^[40].

Последствия этой и других мер были поистине разрушительными. К. М. должен был покинуть компанию, лишившись возможности выплатить огромные личные долги. Сама фирма была разодрана на куски. 39 заводов за пределами Японии перешли в собственность государств, на территории которых располагались. 17 отечественных дочерних компаний, согласно решению оккупационных властей, стали самостоятельными фирмами. Общая численность занятых сократилась с почти 27 тыс. в конце войны до 7926 в 1947 г.²²

В 1947 г. казалось, что ни у Matsushita Electric, ни у ее основателя нет будущего. Надежда могла оставаться лишь у тех, кто хорошо знал К. М. и все, что ему пришлось пережить. Лишь те, кто был свидетелем преодоления им трудностей и его успехов, могли взять на себя смелость предсказывать его возвращение. Это возвращение состоялось, и оно стало феноменальным.