Эмоции на 100%. Для тех, кто не любит врачей и лекарства - Анатолий Никифоров

Тысячи лет религии всех мастей используют воздействие на эмоциональную сферу людей в своих интересах и достигли при этом немалого успеха, который в значительной степени определяет стойкость религии даже в цивилизованных и высокоразвитых странах. Представители религиозных культов, как и знахари, для завоевания и укрепления своего авторитета в среде верующих прибегают к различным способам психологического на них воздействия, одним из которых является публичное «исцеление» некоторых больных.

Особенно благоприятными объектами такого исцеления под влиянием представителей разных концессий были люди с тяжелыми формами истерии, которая проявляет себя в жизни разнообразнейшей симптоматикой, и в том числе так называемыми истерическими параличами, приводящими подчас к полной неподвижности больных. Эти параличи развиваются, как правило, под влиянием психических (эмоциональных) травм, и исцеление больных в таких случаях также может наступить под действием экстремальных, сверхсильных раздражителей, влияющих прежде всего на состояние эмоциональной сферы.

Сцена исцеления у стен монастыря больной с истерическим параличом нашла художественное воплощение в рассказе A. M. Горького «Исповедь»: «У ворот обители – ждут чуда: в небольшой тележке молодая девица лежит неподвижно; лицо ее застыло, как белый воск, серые глаза полуоткрыты, и вся жизнь ее – в тихом трепете длинных ресниц…

Без рук, без ног лежит четвертый год… Великая немая жалоба застыла на белом, полумертвом лице…

Тысячи глаз смотрят вдаль, и вокруг меня плывет, точно облако, теплый и густой шепот: Несут, несут!

Тяжело и медленно поднимается в гору народ, словно темный вал морской, красной пеной горит над ним золото хоругвей, брызгая снопами ярких искр, и плавно качается, реет, подобно огненной птице, осиянная лучами солнца икона богоматери…

Помню – остановилось все около меня, возникло смятение, очутился я около тележки с больной, помню крики и ропот:

– Молебен, молебен!

Было великое возбуждение: толкали тележку, и голова девицы немощно, бессильно качалась, большие глаза ее смотрели со страхом. Десятки очей обливали больную лучами, на расслабленном теле ее скрестились сотни сил, вызванных к жизни повелительным желанием видеть больную вставшей с одра, и я тоже смотрел в глубину ее взгляда, и невыразимо хотелось мне вместе со всеми, чтобы встала она… Как дождь землю влагою живой, насыщал народ иссохшее тело девицы этой силою своей, шептал он и кричал ей:

– Ты – встань, милая, вставай! Подними руки-то, не бойся! Ты вставай, вставай без страха! Болезная, вставай! Милая! Подними ручки-то!

Розовые тени загорелись на мертвом лице ее, еще больше раскрылись удивленные и радостные глаза, и, медленно шевеля плечами, она покорно подняла дрожащие руки и послушно протянула их вперед…

Тогда все вокруг охнуло – словно земля – медный колокол, и некий Святогор ударил в него со всей силою своей, – вздрогнул, пошатнулся народ и смешанно закричал:

– На ноги! Помогай ей! Вставай, девушка, на ноги! Поднимайте ее!

Мы схватили девицу, приподняли ее, поставили на землю и держим легонько, а она сгибается, как колос на ветру, и вскрикивает:

– Милые! Господи! О, владычица! Милые!

– Иди! – кричит народ. – Иди!

Помню пыльное лицо в поту и слезах, а сквозь влагу слез повелительно сверкает чудотворная сила – вера во власть свою творить чудеса.

Тихо идет среди нас исцеленная, доверчиво жмется ожившим телом своим к телу народа, улыбается, белая вся, как цветок, и говорит:

– Пустите, я – одна!..»

Болезнь, развившаяся у впечатлительной девицы под влиянием бурных эмоций, была излечена эмоциональным же потрясением, вызванным возбужденной, фанатично-религиозной, жаждущей чуда и верящей в его свершение толпой людей. Вера в исцеление была внушена больной, которая до этого считала себя неспособной к активным движениям, и эта вера обеспечила ей возможность встать и пойти под восторженные, поощряющие крики верующих.