Яблочко и яблонька. Или пособие по счастливой беременности и сопровождающим ее настроениям - Ольга Мещерская

Сколько красоты отпечаталось в моей памяти и в памяти яблочка! Ожившие открытки сменяли одна другую. Таких выразительных пейзажей я не видела ни разу в своей жизни. Пытаться передать их красоту посредством слов бессмысленно… Это надо видеть!

Наш путь в Германию пролегал через австрийские земли. Сочная зеленая трава, яблони, увешанные тяжелыми плодами, солнце, ясное небо Италии закончились. Австрия встретила нас серым дождем, а после снегом. У меня аж дух захватило. Каких-то пять-семь часов – и ты в другом мире! Я высунула из окна ладошку, потрогала снежинки и блаженно улыбнулась…

***

Не понравилась мне Германия! Мало того, что здешняя полиция считает необходимым осмотреть тебя с ног до головы, и делает это, я бы сказала, весьма бесцеремонно, так никто даже не улыбнется, увидев выпирающий животик.

В Италии я привыкла к улыбкам и «Аугури» (что переводится, как «поздравляю»). Там даже еще не родившиеся малыши вызывают восторг и положительные эмоции. Тут же – сплошные непроницаемые лица.

Первый раз полиция подошла к нам, когда мы остановились перекусить в кафе. Второй раз – буквально через двадцать минут. До конечного пункта еще оставалось километров сто, когда нас повезли в полицейский участок. Все потому что мои документы были просрочены, а наш водитель не взял с собой паспорта. По итальянским законам мои просроченные документы – это почти что норма. Так как зависят они от документов мужа, которые в порядке. Отсутствие паспорта при наличии пермессо, водительских прав – тоже никакая не проблема. Но тут, как нам объяснили, другие законы. Поэтому нас попросили убраться из страны или посидеть за решеткой. Мне, конечно, предложили вызвать доктора, но мы с яблочком решили, что не нужна нам никакая холодная Германия, и отправились обратно.

Полиция сопровождала нас до самой границы с Австрией. Стоит отметить, что ни в Италии, ни в Австрии с полицейскими мы не встречались вообще.

Зато я потрогала снежинки…

Наше путешествие заняло около суток. За это время я и кроха держались молодцами! Вместо привычных бесконечных походов в туалет, дамскую комнату я посетила не более семи раз. Зверский аппетит тоже поутих. Я не разродилась по дороге, не чувствовала усталости, головокружения и других тревожных симптомов. Все было хорошо, красиво, интересно и чуточку забавно.

***

По приезду в Италию мы собирались отправиться в больницу. Но сначала мне был необходим душ, а потом я почувствовала усталость, и поход в больницу мы решили опять отложить. Предпочтя поспать и набраться сил. На следующий день муж ушел выяснять ситуацию с его документами, которая, в конце концов, разрешилась в нашу пользу, так что мы опять отложили появление крошечной крохи на свет.

Нет, я не боялась. Да, назначенный срок миновал две недели назад. Да, к врачу я не ходила, так как мне могли назначить кесарево из-за «просрочки». Нет, я не думала о стареющей плаценте, о подтекании вод или о том, что кроха не перевернулась так, как надо. Я доверяла ей, себе и природе. Люди могут ошибаться, природа – нет. Кроме того, я верила в две вещи – в судьбу, и в то, что все будет хорошо…

Совет 48: Перед тем, как отправиться рожать, устройте праздник в честь себя, почти что мамы. Или девичник с любимыми подругами, уютными красивыми нарядами, фруктовыми салатами, пожеланиями, воспоминаниями, и смешными фильмами. Или с любимым. Пикник на крыше, например. Под звездами и улыбками луны.

4.

Ну, наконец-то! 28 октября. Утро. Обнаружена кровь на белье. Болит поясница.

***

Пока доехали до больницы, мысли обогнали происходящие события, и я, решив, что процесс родов уже начался, вообразила себя абсолютно беспомощной и обессиленной. Поэтому из машины меня встречали на каталке. Шесть обеспокоенных врачей.

Как в фильме. Голубые халаты. Муж, держащий мою руку, и шепчущий: «Только дыши». Я… Почти что без сознания.

Потом меня повезли в комнату, где временный дом крохотной крохи опоясали ремнями для прослушивания сердцебиения. Со стены комнаты на меня сурово взирал Иисус. Врач сказала, что роды начнутся ближе к вечеру. Я тут же пришла в себя. Только боль в пояснице не пропала.

Муж пошел разговаривать с кем-то из больничного начальства по поводу исключительно женского медперсонала для меня. Вообще-то ему в предыдущие наши визиты говорили, что гарантировать только женщин-врачей не могут. Что обязательно в дежурной команде присутствуют один-два мужчины.

Но тельцовская упертость нынче взяла верх. Или тельцовское обаяние… Как знать. В общем, пообещали мне исключительно докторесс.

Моя отдельная палата выглядела довольно симпатично. Голубые стены с белыми вкраплениями, две кровати, телевизор, шкаф с мягкими одеялами, широкий длинный подоконник, стол, тумбочка, кресло, стулья, холодильник. Правда, цена оказалась выше, чем мы ожидали. Сто евро в день, а не за все время пребывания, как думалось сначала. Но выбора у нас не было. Так как муж мой – существо очень ревнивое, а палата «с кем-то» предполагала наличие гостей у этого «кого-то». Да и мне, признаться, совсем не хотелось иметь соседей…

Спустя несколько часов, я поблагодарила Высшие силы за ревнивого мужа… Боль в пояснице стала такой невыносимой, что я начала выть. Как маленький волчонок, потерявшийся в лесу, в непогоду. «Кому-то» очень повезло, что я не оказалась его соседкой. Муж шикал на меня, говоря, что только я вою и пугаю всех вокруг. Эти шиканья очень меня нервировали. И я решила, что если следующий раз «в ожидании малыша» состоится, мужа я брать с собой не буду. Ему достались изрядные выхлопы злости и нервов с моей стороны за невозможность понять и облегчить мои муки… В тот момент я отчетливо поняла, что рядом должна быть или мама, или терпеливая участливая подруга. Но все мои близкие женского пола были далеко-далеко.

Правда, отсутствие участливых близких компенсировалось присутствием не менее участливых докторесс, медсестер и других медработников.

Так как муж мне больше мешал, чем помогал, я с легким сердцем отпускала его по делам. За время его отсутствия мы с моим докторессоокружением научились понимать друг друга с полуслова-полувзгляда. Кто-то даже старался говорить со мной по-английски.

Все со вздохом качали головами и говорили, что мне так больно, потому что я очень юна. И потому что я блондинка. (Для итальянцев я почему-то блондинка) А блондинки – существа особенно нежные и требующие повышенного внимания. Все мне безмерно сочувствовали, гладили спинку, делали массаж, призывали немножечко потерпеть, ведь сами роды будут проходить гораздо стремительнее, и боль потом исчезнет.

Когда муж присутствовал при осмотре и жаловался на мое вытье, докторессы ругались на него. Говорили, что большинство женщин ведет себя именно так, а чаще хуже. И что ему никогда не понять моего поведения и моей боли, так как он мужчина.

Медперсонал менялся два-три раза в день. Это, в среднем, при двух роженицах в сутки. Каждая группа включала в себя около десяти человек. Осмотры проходили каждые три-четыре часа. Кроме того, в комнате имелся пульт с кнопочкой вызова врача. Врача можно и нужно было вызывать по любому поводу.