Улыбка господина Хо - Александр Уразов

– Скорее всего, да. Только я не совсем согласен с мнением, что человек не может быть счастливым без того, чтобы видеть и понимать за теми рамками, которые вы упомянули.

– Почему? Хотя не помню, чтобы я утверждал подобное.

– Потому что есть люди, которые счастливы и без этого.

– Что-то мне этот пример напоминает. Мы уже рассматривали нечто подобное. Хм, ну ладно… А, ну конечно же! Мы обсуждали подобное с примером, когда человек может быть совершенно здоров без того, чтобы знать о наличии у него тонких планов.

– Да-да, верно.

– Здесь – то же самое. Можно не знать о чем-то, что находится за пределами нашей «обыденности», но тем не менее использовать эти ресурсы. Как и в случае со здоровьем.

– Хорошо, понял. Давайте вернемся к уткам. Если принимать в расчет то, что вы только что сказали, то получается, что дикая утка может летать, но не знать об этом, то есть не осознавать?

– Да, я уверен, что как-то так и получается. Дикая утка не думает: «Ого, да я-то гораздо лучше домашних, ведь я умею летать!» Она просто делает то, что ей подсказывает природа.

– Но это заметно домашним уткам.

– Хм. Мы про какую утку говорим? Про ту, которая попала случайно в гнездо домашней? Или вообще – про уток в целом? Если мы говорим про всех диких уток, то домашние вряд ли воспринимают их как каких-нибудь «родственников». Для них утка – это то существо, которое летать не умеет. Поэтому они не отождествляют себя с ними.

– А если наша дикая утка научилась все-таки летать и продолжает жить со своей новой семьей?

– Тогда они просто будут видеть, что она передвигается чуть иначе. Не более того. Поскольку в их картине мира нет понятия, что утки могут летать, то они просто «не видят» этого.

– То есть в момент полета она становится для них невидимой?

– Трудно сказать. Думаю, нет, но они могут переставать в этот момент воспринимать ее как их «знакомую». То есть, может быть, в определенном смысле ты и прав. Утка не исчезает, но превращается в нечто чуждое их пониманию и таким образом пропадает из их поля зрения.

– А если вернуться к миру людей?

– Здесь происходит то же самое. Человек, чьи способности выходят «за рамки», делает какие-то вещи, совершенно понятные для него самого и для любого, кто может видеть и оперировать в той же части картины мира, что и он. И когда он своими действиями… Слушай, давай я нарисую. С рисунком будет куда нагляднее.

Хо встал с кресла, спустился с крыльца и поднял с земли сухую ветку. Го проследовал за ним и встал рядом.

– Смотри, – сказал Хо и нарисовал на грунтовой дорожке такую картинку:

– Надеюсь, ты понимаешь, что этот рисунок не утверждает, что реальный мир прямоугольный, а картина мира «среднестатистического» человека – круглая? – улыбнулся Хо.

– Понимаю! – засмеялся Го.

– На масштаб не обращай внимания, он, безусловно, не может быть правилен. Итак, как показывает картинка, обыденный взгляд выхватывает лишь часть реального мира. Кроме того, даже эта часть не отражается в сознании в адекватном виде. Она трансформируется таким образом, чтобы уложиться в привычную картину мира человека. Вообще стоило бы нарисовать границы круга несколько размытыми, потому что картины мира у разных людей отличаются друг от друга. Но давай будем считать, что мы взяли какого-то наиболее ярко выраженного представителя из группы «среднестатистических».

Когда утка рядом со своими друзьями, с которыми выросла, то они принимают ее «за свою». Она находится здесь, – Хо показал на круг. – Так, наверное, надо было писать не «человека», а «утки».

– Ничего-ничего, пусть будет так, я понимаю.

– Хорошо. Когда утка летит, то она находится вне круга. И таким образом как бы теряется из поля зрения своих товарищей. Их на самом деле все устраивает и не беспокоит в эти моменты. Только моменты перехода могут вызывать у них странное ощущение – вроде бы только что ее не было, и вдруг появилась.