Занимательное дождеведение. Дождь в истории, науке и искусстве - Синтия Барнетт

И здесь налицо очевидная, хотя и никем не замечаемая проблема: человечество упорядочило ветра, облака, музыкальные гаммы и водочные градусы, но в этой стройной системе недостает одного важного звена. Среди столь многочисленных стройных классификаций у нас нет такого же всемирного языка для обозначения дождя. Нет поэтического лексикона, одинаково понятного капитанам кораблей и наблюдающей за небом детворе, нет стандартного мерила осадков, выпадающих на поразительно разнообразные дождемеры, какими пользуются ученые: суммарные осадкомеры, самоопрокидывающиеся устройства, весовые измерители с разнообразными конфигурациями и даже разными способами измерения улавливаемых осадков. И описание, и измерение дождя неизбежно приобретают местный, даже личный оттенок.

* * *

Почти все специалисты по атмосферным наукам, метеорологи и синоптики, с кем я беседовала о дожде, либо увлеклись осадками в детстве – глядя, как они проливаются с неба, отслеживая дождевой сток и наблюдая, как мокнет и покрывается лужами земля, – либо в раннем возрасте испытали некое яркое переживание, связанное с погодой. Второй вариант чаще возбуждал, а не пугал, это был, как некогда хорошо охарактеризовал погодные катаклизмы Лэнс Морроу, «детский восторг при сильном потрясении».

Это и случилось с человеком, которого называют «отцом британского дождя», Джорджем Джеймсом Саймонсом. Он родился в Лондоне в 1838 году и «в довольно юные годы приступил к регулярным наблюдениям за погодой». Специалисты по истории науки прослеживают связь его увлеченности дождем с сильными засухами, которые поражали Англию в 50-е годы XIX века. Должно быть, следившему за дождем ребенку было очень грустно видеть небесную сушь.

К двадцати одному году Саймонс начал создавать клуб энтузиастов, снимающих показания с дождемеров, и публиковать коллективно собранные данные под названием «Британский дождь». Первый выпуск издания, которому суждено было стать его любимым делом на всю жизнь, вышел в 1860 году и содержал дождевые сводки с 500 станций. Эта работа привлекла внимание Роберта Фицроя, которому пятью годами ранее британское правительство поручило создать первое в стране бюро погоды.

Фицрой был выдающимся офицером флота, он командовал кораблем королевских ВМС «Бигль» во время знаменитого пятилетнего кругосветного путешествия с Чарльзом Дарвином. Через сто пятьдесят лет после душераздирающего повествования Дефо штормы все еще захватывали капитанов врасплох. В 1859 году шторм «Ройал Чартер» сокрушил корабль, от которого и унаследовал название, и еще двести кораблей, что привело к гибели более восьмисот матросов. Эта потеря побудила Фицроя выработать систему расчетов и ввести новый термин «прогноз», чтобы предупреждать общественность и капитанов кораблей о предстоящей погоде. При всей неточности этой информации, полагал он, совместное использование данных об осадках, барометрических показаниях и других параметрах может помочь значительно сократить количество кораблекрушений. Идея вызвала бурные споры в викторианскую эпоху. Фицрой и другие государственные метеорологи пытались спасать жизнь людям, предсказывая штормы, но над ними смеялись, называя «правительственным Задкиелем» – с намеком на пользовавшегося самой дурной славой астролога в Великобритании.

Фицрой нанял Саймонса в качестве помощника в 1860 году. Но молодой человек был так одержим своей Британской организацией по измерению осадков, что, по мнению Фицроя, это отвлекало его от должностных обязанностей. Саймонс продержался в правительственной метеорологической службе всего три года. Фицрой – ненамного дольше. Он свел счеты с жизнью в 1865 году, перерезав себе горло бритвой. Ученые коллеги были уверены, что он не выдержал напряжения, пытаясь точно предсказывать погоду на фоне постоянной критики и насмешек. Его самоубийство усилило позиции тех, кто считал прогнозирование безнравственной лженаукой. В результате любые публичные прогнозы в Англии оказались под запретом на ближайшие тринадцать лет – якобы ввиду неточностей. Имели место и более мрачные мотивы. Например, в Корнуолле и Девоншире крупные компании, занимавшиеся спасением имущества при кораблекрушениях, пожаловались в парламент, что прогнозы оставляют их не у дел.

Саймонс продолжал собирать и публиковать свои данные об осадках частным образом. Возможно, это был более разумный путь, если учитывать, в каких муках рождалась Британская метеорологическая служба, ныне известная под названием «Мет». Саймонс размещал в газетах объявления, обращаясь к наблюдающим за осадками во всех уголках Британских островов. Он предлагал закупать приборы и обучать наблюдателей «обоего пола, любого возраста и из всех слоев общества». К 1865 году Британская организация по измерению осадков насчитывала тысячу подотчетных станций, к 1876 году две тысячи, а к 1898-му – три тысячи. Самоотверженные волонтеры проверяли свои дождемеры ежедневно в 9 часов утра, отражали осадки в дюймах на предоставленных Саймонсом картах и присылали их в организацию один или два раза в год.

Саймонс также проштудировал все исторические записи, какие смог найти, обращаясь к судовым журналам и старым дневникам погоды, с целью реконструировать погоду в прошлом. В итоге он собрал примерно 7 тысяч комплектов записей, которые позволили ему создать достоверную картину осадков вплоть до 1815 года.

Саймонс, с его добрыми глазами, обрамленными морщинками, и окладистой викторианской бородой, был «человеком исключительно доброжелательным, заводившим дружбу почти со всеми, с кем он общался, даже теми, с кем расходился во взглядах», говорил о нем коллега-метеоролог. Он вел терпеливую и искусную переписку со своей «дождевой армией», умасливая, делая выговоры и проводя опросы наблюдателей по различным вопросам, связанным с погодой. Он кропотливо фиксировал тысячи показаний, которые они ежегодно присылали, приводя название города, имя наблюдателя, высоту над уровнем моря и сумму осадков в дюймах в своем ежегодном издании British Rainfall.

В свою очередь, верные соратники, считывавшие показания дождемеров, помогали финансировать организацию при помощи пожертвований и подписки на журналы. Наряду с измерениями, British Rainfall приводил сведения об аномалиях и рекордных значениях за год, а также давал исчерпывающие объяснения, как измерять осадки – в разных топографических условиях, для мелких дождей, снегопадов и обильных ливней, как обозначать сумму в десятичных значениях по сотым долям дюйма: «Никогда не следует использовать простые дроби».

Еще одно издание, Symons’s Monthly Meteorological Magazine, освещало поразительно разнообразные явления. Первый том, вышедший в 1866 году, содержал статьи о «новом враге дождемеров» – пчеле-листорезе, о метеорных дождях, миграции ласточек, различных наводнениях и засухах, об исследовании черных дождей, с которыми мы столкнемся позднее.

К 1870 году преемники Фицроя осознали, какую потерю понесла метеорологическая служба в лице Саймонса с его одержимостью дождем. Однако Саймонс отказался от предложения вернуть свою сеть в государственную систему. Он заявил своим наблюдателям, что важную работу по измерению осадков не втиснуть в «темный уголок какой-нибудь правительственной конторы». Подобный шаг обесценил бы его собственные «огромные расходы денег, времени, физических и душевных сил» и, более того, означал бы, что группа, изучавшая дождь, «запятнала бы честь мундира».