Поэзия садов - Дмитрий Лихачев

13. Икона «Иоанн Предтеча. Ангел пустыни с житием» (№ 995). Последняя четверть XVII в. Изображен город. За деревянной оградой города – сад. За башнями и куполами церквей – купы деревьев.

14. Икона «Иоанн Предтеча. Ангел пустыни с житием» (№ 997). Конец XVII в. Изображена «пустыня» – некий образ рая. Деревья с плодами, кустарник, среди деревьев и кустарника бродят львы, зайцы, олень, медведь, лань, верблюд.

15. Икона «Чудо от иконы Тихвинской Богоматери» (№ 969). Около 1700 г. В одном из клейм изображен Успенский Тихвинский монастырь (1560), огражденный стеной с башнями. За основными строениями – несколько деревьев, очевидно монастырский сад.

16. Икона Никиты Павловца «Вертоград заключенный» (№ 892) (символ рая и Богоматери). Около 1670 г. Изображен «сад четырехугольной формы с травами и цветами, насажденными параллельными рядами. Золотая изгородь с серебряными точеными балясинами украшена золотыми вазами с тюльпанами и гвоздиками. Такие же вазы с цветами стоят в саду, около водоема. За садом – светло-зеленые холмы. Редко растущие деревья и кусты мягко отмечены золотыми и серебряными бликами». К этому тексту каталога имеются два примечания, которые приводим здесь полностью: «Вертоград (сад) заключенный – образ рая. Ранее обычно изображался (в страшных судах) в виде круга, с Богоматерью, сидящей на престоле, в центре, без Младенца, с двумя ангелами по сторонам, на фоне растений (см.: Кондаков Н. П. Русская икона. Текст. Прага, 1933. Т. IV. Ч. 2. С. 297)». Второе примечание гласит: «Здесь (в иконе. – Д. Л.), несомненно, отразились впечатления от реально существовавших в то время садов, где увлекались разведением ввезенных на Русь садовых цветов – тюльпанов, гвоздик»^[92].

Представленный список – небольшая часть икон Третьяковской галереи, где могут быть отмечены изображения садов. Иконы «О Тебе радуется» того же музея могут быть отмечены под № 148, 157, 640, 569, 280, «Страшный суд» – № 64 и 381, «Иоанн Предтеча в пустыне» – № 995, 997, 926, 927.

Большое количество икон с изображением садов или части садов имеется и в собраниях Русского музея в Петербурге. Так, в фондах Русского музея могут быть отмечены следующие иконы на сюжет «О Тебе радуется всякая тварь» с изображением райских садов: № 2137 начала XVI в.; № 1818 XVI в. с записями XIX в., № 235 круглая табличка – фрагмент иконы XVI в.; № 1305 в антикварной записи начала XX в. и др.

Большой интерес представляет нижнее клеймо «И жизни будущего века» иконы «Символ веры» (№ 2773) конца XVII в. из церкви Григория Неокесарийского в Москве, на котором изображен райский сад, огражденный четырехугольной оградой, данной в перспективе. Посредине сада изображен Христос. Надпись гласит: «Бог посреде его и неподвижен…» Перед Христом в молитвенных позах справа и слева в два ряда стоят святые. За ними параллельно – ряды каких-то зданий, невысоких домов. Внутри ограды повсюду цветы. Над верхней левой башней ограды на горках – Иоанн со свитком и ангел Господень.

Икона «О Тебе радуется». XVI в. Новгород (?). Государственный Русский музей. № 2137. Изображение воспроизводится по изданию: София Премудрость Божия. Выставка русской иконописи XIII–XIX веков из собраний музеев России: [Каталог]. М.: Радуница, 2000

Отметим следующие общие черты для всех русских изображений садов: сады находятся либо внутри монастырских оград, либо ограждены особыми красивыми стенами; ограда – существенный элемент садов. Наряду с цветами в древнерусских садах также существенное значение имеют плоды, птицы и звери.

Наконец, отметим еще одну характерную черту изображений монастырей: последние очень часто окружены рощами, горами и озерами. Это касается таких монастырей, как Нилова пустынь^[93], Соловецкий монастырь, Тихвинский монастырь, и др.

Начиная с XIV в., помимо устройства садов внутри монастырей, огромное значение приобрел сам выбор местности для монастыря среди дикой, девственной природы – в лесах, на берегу рек и озер. Этот выбор диктовался развивавшимися в XIV в. на Руси представлениями, что только первозданная природа безгреховна, упорядочена самим Богом, гармонирует со стремлением к совершенствованию монахов. У Григория Нисского, особенно популярного на Руси с XIV в., есть «Слово о первозданной красоте мира». Оно объясняет нам, почему ценилась в Древней Руси дикая, безгреховная природа, устроенная самим Богом без последующего вмешательства человека. Нетронутая природа знаменует собой порядок и благообразие, гармонирующие с подвижнической жизнью отшельника, желающего себя посвятить Богу. Поэтому монастыри ставились не только в красивой, но и в безлюдной местности. Поэтому же развивается скитническое монашество, строительство монастырей уходит все дальше и дальше в нетронутые рукой человека места на севере. Сам Троице-Сергиев монастырь, построенный первоначально в дикой местности, постепенно, с ростом окружающего и своего собственного населения, воспитывает церковных ревнителей, которые основывают все новые и новые монастыри. Жития русских святых – основателей монастырей полны описаний выбора места для будущей обители среди дикой природы.

Таким образом, с развитием представлений о божественной мудрости мироустройства сам монастырь переместился в природу, и главной заботой строителей и устроителей монастырей стал выбор места для построения монастыря среди нетронутых человеком, а следовательно, особенно «разумных» лесов и т. д. Поддерживались эти представления и учением исихастов, стремлением к уединенной жизни и уединенной молитве, особенно в учении Нила Сорского.

С XVI в. начинается период вмешательства человека в окружающую природу: Пафнутий Боровский, Филипп Колычев на Соловках, Никон в Ферапонтовом монастыре и др. Это преобразование и освоение окружающей монастырь природы особенно распространяется в монастырях, так или иначе следующих религиозным концепциям Иосифа Волоцкого. Сперва благоустройство окружающей природы носит художественно-утилитарный характер (эстетический момент, как мы уже замечали, неотделим от утилитарного: строительство плотин, садков для рыбы, каналов, устройство огородов и фруктовых садов и пр.), но при Никоне в XVII в. появляются устройства чисто эстетические и символические: в Ферапонтовом монастыре на Бородаевском озере Никон строит остров в форме креста – как бы христианизирует природу, не удовлетворяясь теми символами и поучениями человеку, которые природа, согласно «Физиолóгу» и другим древнерусским «природоведческим» сочинениям, естественно содержит ему в назидание.