Искусственный интеллект и будущее человечества - Марк О’Коннелл

Он проводил меня в лабораторию, похрустывая костяшками пальцев, пока мы шли среди впечатляющих комплексов оптических и цифровых устройств, маленьких фрагментов мозга грызунов, нарочито разложенных, словно нейронные карпаччо, в стеклянных емкостях. Эти фрагменты были отсканированы при помощи 3D-микроскопов и оцифрованы в детализированную карту нейронов, их размеров, механизмов аксонов, дендритов, синапсов.

Глядя на эти кусочки мозга, я понял, что невозможно просканировать и воссоздать весь мозг существа, прежде не убив его, пусть даже убив для последующего воспроизведения улучшенной версии. Это известная проблема среди сторонников эмуляции, решить которую они надеются с помощью нанотехнологий: они позволят работать в микроскопических масштабах, достаточных для манипуляций с отдельными молекулами и атомами. «Мы можем представить, – пишет Мюррей Шанахан, профессор когнитивной робототехники Имперского колледжа Лондона, – целый рой нанороботов, способных свободно плавать по сети кровеносных сосудов мозга, прикрепляясь к мембране нейрона или синапса». В свою очередь, Рэндал с энтузиазмом рассказывал о некоторой «нейронной пыли» – технологии, разработанной в Калифорнийском университете в Беркли, которая позволила бы применять мельчайшие беспроводные датчики для исследования нейронов и получать данные, не причиняя никакого вреда. «Все равно что выпить аспирин», – пояснил он.

Я начал думать об этом, представляя такую странную трехстороннюю связь людей, природы и технологий. Здесь, под стеклом, находился спрессованный образец центральной нервной системы животного, прочтенный компьютером. Каково это – поступить так с мозгом человека или животного? Что значит считать сознание, перевести непостижимый код природы на язык компьютера? Что будет, если извлечь информацию с субстрата и перенести ее на какой-то другой носитель? Будет ли такая информация иметь смысл вне контекста его происхождения?

Внезапно я осознал чрезвычайную странность представления нас самих как информации, содержащейся на некоем носителе, который был скорее вместилищем нашего интеллекта. Будто наши тела можно было отнести к сосудам, наряду с теми стеклянными емкостями с фрагментами мозга. Крайний позитивизм утверждает, что главное в нас – это разум, что интеллект, так же, как навыки и знания, – информация, которая собирается, извлекается, воспроизводится.

«Большая часть устройства человеческого нейрона, – пишет Рэймонд Курцвейл, – направлена на поддержание функций жизнеобеспечения, а не обработки информации. В итоге нам удастся перенести умственную деятельность на более подходящий вычислительный субстрат. Уж тогда нашему разуму не придется терпеть ограничения».

Я понял, что в основе концепции полной эмуляции мозга, да и самого трансгуманизма было представление о личности, запертой в ловушке ограниченных возможностей, сдерживающих ее проявление в этом мире. И говорить о разработке «более подходящего вычислительного субстрата» имеет смысл, только если вы думаете о себе как об аналоге компьютера.

В философии сознания существует понятие computationalism, или вычислительный принцип: оно означает, что мозг является системой обработки информации и этим напоминает компьютер. Подобная идея существовала еще до цифровой эры. Например, в 1655 году Томас Гоббс в книге «О теле» (De Corpore) писал: «Под мышлением я понимаю вычисления. Вычислять – значит собрать сумму нескольких частей воедино или узнать остаток, из одного взяв другое. Таким образом, суть та же, что и у сложения или вычитания».

И всегда была своего рода обратная связь между идеями представления разума как компьютера и компьютера как разума. «Я считаю, что к концу века, – писал Алан Тьюринг в 1950 году, – можно будет спокойно говорить о вычислительных устройствах, не ожидая услышать возражения».

Со все нарастающей сложностью компьютеров искусственный интеллект занимает воображение все большего числа ученых; идея моделирования функций человеческого мозга с помощью компьютерных алгоритмов становится все более и более популярной. В 2013 году Европейский союз инвестировал более миллиарда евро государственного финансирования в The Human Brain Project. Этот проект, базирующийся в Швейцарии, был запущен под руководством нейробиолога Генри Маркрама в целях создания действующей модели мозга: в течение десяти лет планируется реализовать ее на суперкомпьютере, используя искусственные нейронные сети.

Почти сразу после отъезда из Сан-Франциско я побывал в Швейцарии, чтобы посетить The Brain Forum – крайне необычную конференцию по неврологии и технологии в Лозаннском университете, где базируется The Human Brain Project. Там я встретил бразильца Мигеля Николелиса, профессора университета Дьюка. Николелис – один из лучших в мире нейробиологов, первопроходец в области разработок интерфейса «мозг – машина», благодаря которому роботизированные протезы управляются нейронной активностью человека (во время наших обсуждений Рэндал несколько раз ссылался на эту технологию).

Николелис – бородач с озорными манерами. Кроссовки, которые он носил вместе с костюмом, – в чистом виде предпочтение удобства правилам. Он приехал в Лозанну, чтобы рассказать о разработанном им роботизированном экзоскелете, управляемом мозгом: изобретение позволило парализованному человеку совершить первый удар по мячу во время церемонии открытия чемпионата мира по футболу 2014 года в Бразилии.

Учитывая частоту, с которой его работа цитировалась трансгуманистами, мне было любопытно узнать, что Николелис думал о перспективах загрузки разума. Оказалось, что он не очень-то и задумывался над этим. По его словам, сама идея моделирования человеческого разума на вычислительной платформе вступает в принципиальное противоречие с динамической природой мозговой активности, которую мы подразумеваем под разумом. По этой же причине он считал, что проект The Human Brain Project совершенно несостоятелен.

«Разум – это нечто значительно большее, чем информация, – заключил он. – Это гораздо больше, чем просто данные. Вот почему вы не сможете использовать компьютер, чтобы узнать, как работает мозг и что в нем происходит. Мозг просто невычислим. Его нельзя смоделировать».

Мозг, как и многие другие природные феномены, обрабатывает информацию, но это совсем не означает, по мнению Николелиса, что обработка может быть алгоритмизирована и запущена на компьютере. Центральная нервная система человека имеет с ноутбуком меньше общего, чем со сложными системами и явлениями, встречающимися в природе и мире – такими, как косяки рыб, стаи птиц или даже фондовые рынки – где отдельные элементы взаимодействуют и сливаются в единое целое, двигаясь непредсказуемо. Как он выразился в книге «Релятивистский мозг» (The Relativistic Brain), написанной в соавторстве с математиком Рональдом Чикурелем, мозги постоянно реорганизуются, как физически, так и функционально, в результате накапливаемого опыта. «Информация, обрабатываемая мозгом, используется для перенастройки структуры и функций, создающих непрерывную рекурсивную интеграцию информации и связей в мозге. Те качества, которые определяют сложную адаптивную систему, и подрывают нашу способность точно предсказывать и моделировать ее динамическое поведение».

На конференции The Brain Forum мало кто разделял скептицизм Николелиса относительно возможности эмуляции мозга. Никто не говорил о загрузке разума как о чем-то отдаленном и абстрактном – наоборот, почти каждое высказывание, которое я слышал, укрепляло единодушное мнение, что мозг возможно перевести в данные. Общий вывод конференции в целом заключался в том, что ученые по-прежнему практически не представляют, как это реализовать, но считают, что сканирование мозга и построение огромных динамических моделей абсолютно точно необходимо для того, чтобы мы смогли начать изучать процессы, происходящие внутри наших голов.