Виртуальная история: альтернативы и предположения - Ниал Фергюсон

Интересно наблюдать, как священная конституция и все принципы народного представительства за несколько часов уничтожаются по указке пары закоренелых интриганов вроде Болдуина и архиепископа Кентерберийского… Эдуарда сместили с трона за выходные… Ни один другой вопрос не дает людям больше оснований высказать свое мнение, чем вопрос о личности короля или президента… И все же никто не посоветовался с англичанами, прежде чем избавиться от их короля^[873].

Таким образом, возвращение Эдуарда VIII на трон подавалось бы в качестве демократической инициативы.

Замешательство, упадок духа и отчаяние из-за поражения Британии, без сомнения, обусловили бы появление коллаборационистов, руководствующихся патриотическими (пускай и ложными) мотивами. В своем романе “Вопрос верности” писатель Аллан Масси вывел некоторых лидеров режима Виши и показал, что их – по крайней мере, в самом начале – вело желание защитить свой побежденный народ, когда победа Германии стала свершившимся фактом^[874]. “Королевская власть, – сказали бы в Британии, – не должна прерываться”. Узаконить новый режим, несомненно, помогли бы прецеденты 1688 г. и даже Войны роз. Среди кандидатов на роль британского Петена обычно называют Ллойда Джорджа, сэра Освальда Мосли, сэра Сэмюэля Хора, ни один из которых не фигурировал в “Черной книге” РСХА, и лорда Галифакса, имя которого там значилось. Ллойд Джордж, как и Петен, был прославленным героем войны, а также в прошлом занимал должность премьер-министра. Гитлер считал, что сможет с ним сработаться, и в январе 1942 г. сказал Мартину Борману: “Если бы у Ллойда Джорджа была необходимая власть, он бы точно стал архитектором англо-германского соглашения”^[875]. Немцы знали, что он скептически настроен по отношению к войне, поэтому он, несомненно, стал бы их главным кандидатом. “Если шансы не в нашу пользу, – сказал Ллойд Джордж Гарольду Никольсону в самом начале войны, – нам точно стоит при первой же возможности заключить мир”^[876]. Он повторил это в Палате общин 3 октября 1939 г. К августу 1940 Бивербрук счел, что “общественность разделилась на два лагеря: одни считают, что его должен привлечь Уинстон, а другие полагают, что его поставит Гитлер”^[877]. Сам Ллойд Джордж, который в октябре 1940 г. сказал своему секретарю: “Я подожду, пока Уинстон не сломается”, – вполне мог убедить себя, что обязан вернуться к власти, чтобы смягчить худшие аспекты прямого германского правления^[878].

Сомнительно, однако, что управлять Британией поставили бы Мосли, даже если бы он и готов был услужить (что маловероятно, учитывая отданный им 9 мая 1940 г. приказ сражаться, “пока чужеземцев не прогонят с нашей земли”)^[879]. Ничтожные политические успехи Британского союза фашистов в мирное время сделали бы любое правительство чернорубашечников откровенно марионеточным, а как показала Франция, немцы стремились к легитимности, пускай она и была притянута за уши. Мосли всегда отдавал предпочтение Муссолини, а не Гитлеру, и к началу войны немцы ценили его не слишком высоко. В декабре 1940 г. при перекрестном допросе Мосли королевский адвокат Норман Биркетт признал, что можно “полностью отвергнуть” любое предположение, что Мосли – предатель, который взял бы в руки оружие и перешел на сторону немцев, если бы они совершили высадку^[880]. Как бы то ни было, сам Мосли, который был интернирован 22 мая 1940 г., вполне мог повеситься в камере Брикстонской тюрьмы еще до прибытия немцев, ведь он лишился всяческой поддержки в результате своей довоенной деятельности, ареста и направленной против него продолжительной кампании в прессе.