Самая легкая лодка в мире - Юрий Коваль

– Я все-таки решил с тобой плыть, – сказал Орлов. – У шурина мне делать нечего. Не грибы же с Кларой собирать. Пускай капитан собирает. Его-то место в лодке пока свободно? Так, что ли?

– Вот только лопаты нету, – заметил я, – придется щепкой ковырять.

– Какой лопаты? – поражаясь, спросил Орлов. – Чего ковырять?

– Потому что червь для язя – первое дело, – сказал я. – Да и окунь червя уважает. Ну а язь не возьмет – так на уху всяко сорожонки надергаем.

– Так ты чего? Я не понял: берешь меня с собою или нет?

– Надо, парень, червей копать. Никуда не денешься.

Орлов замялся, не зная, как понять края моего разговора. А я краем глаза видел, что он действительно готов в плаванье. За плечами его был рюкзак, в руке – удочки, забрал, видно, у шурина свои вещички.

– Щепкой наковыряем, – сказал наконец он и, перешагнув через борт, устроился на капитанском месте.

– Долго же ты плавал, – сказал он. – Всю ночь. А я поспал и пошел тебя встречать. А вот червей накопать не догадался, у шурина-то лопата есть. Я уж точно знал, что ты покрутишься, да и назад вернешься. А если сам не захочешь, река тебя вернет. Так ты что – сам вернулся или река вернула?

– А без окуня какая же уха? Без окуня – не уха, а так – рыбный суп. А от сорожонки чего? Сладость, и все.

– Это верно. Без окуня какая же уха, – послышался на берегу голос капитана. В краю глаза, в кустах таволги маячил на берегу капитан-фотограф, рядом с ним светилось призрачное голубое пятно, которое в краю глаза пока что не умещалось.

– Вы что же это, поплыли? А нас бросили? – спросил капитан. – Мы тоже с вами.

– Куда это? – недовольно сказал Орлов. – Лодка перегружена. Вам никак не влезть.

– А мы рюкзаки на руки возьмем, – сказал капитан. – А сами на место рюкзаков сядем.

Орлов молчал. Я хотел сказать что-нибудь каким-нибудь краем, да края-то мои почти что исчерпались. Ну, одну, две фразы я бы еще мог найти, но ведь не больше.

– Так вы что же? Не согласны, что ли? Бросаете нас? – настойчиво сказал капитан. – Если не согласны, так и скажите.

– А туман-то, парень, – сказал неожиданно Орлов. – Туман-то, пожалуй, развеялся.

Ломая кусты таволги и молочая, капитан-фотограф вылез на берег, хлюпая по воде огромными сапогами, вошел в воду, ухватил лодку за борт. Голубое и призрачное пятно потихоньку пробивалось за ним.

– Убери-ка ногу, – сказал капитан Орлову. – И эту убери, вот сюда передвигайся, сюда, сюда, на пассажирское место. Рюкзак будешь в руках держать.

Орлов молча задвигался, а капитан сопел и ковырялся в лодке у меня за спиной. Я как-то не обращал на все это внимания и даже отключил от всех этих дел края своих глаз. Я глядел на поверхность реки – не выйдет ли и вправду язь. Должен он здесь быть, должен. Вполне на вид язевая речка. Как ни крути, а уху-то варить надо.

– Снимай кеды, – командовал за спиною моей капитан. – Босиком заходи в речку, вода теплая. Ну а теперь залезай.

Колыханье, шелест за моей спиной усилились, лодка закачалась, осела в воде.

– Потонем, – сказал Орлов и ткнул меня в спину. – Пойдем ко дну, как миленькие. – Они оба залезли.

Глубоко, очень глубоко погрузился в воду «Одуванчик». И все-таки я как-то верил, что он выдержит весь этот чудовищный груз – все эти рюкзаки, котелки, сарафаны, бороды, бахилы.

И он держался. Когда все уселись, отошел потихоньку от берега, вышел на середину. В лодке, конечно, обязательно должен кто-то сидеть, не важно, тонет она или плывет.

Капитан взмахивал веслом, обдавая нас неловкими брызгами.

– Только бы волны не было, – сказал капитан. – Для нас волна опасна.

– Какое счастливое утро, – сказала Клара. – А я никогда в жизни не плавала на лодке.

– Ты-то что молчишь? – сказал Орлов и снова ткнул меня в спину. – Потонем или доплывем?

– Конечно, язь и на майского жука берет, – ответил я. – Да только где возьмешь майского-то жука на исходе лета?