Рождественские истории. Девочка с портрета - Холли Вебб

Значит, Грейс – его сестра. Амелия всё поняла, и у неё сжалось сердце. Грейс – младшая сестра Ноя, и она умерла. Вот почему его голос дрожал. Вот почему он сейчас плачет, вжавшись лицом в шею одной из лошадей.

Амелия тяжело сглотнула. Ной писал, что Грейс была бледной и слабенькой и что она постоянно кашляла. Но Амелии даже в голову не приходило, что Грейс могла умереть. Хотя, наверное, сто пятьдесят лет назад это было не такое уж и необычное дело – потерять брата или сестру, когда вы живёте в лесной глуши и поблизости нет врачей. И даже если бы врач сумел до тебя добраться, в те времена не было антибиотиков и обезболивающих лекарств. Амелия вспомнила, как на уроке истории им говорили, что ещё не так давно люди верили, будто диета из жареных мышей исцеляет от кашля.

– Но как мне добыть для него еды? Тем более теперь, когда папа следит за мной как ястреб. Последние дни волчонок почти ничего не ест. Он голодный. Чем же мне его накормить? – пробормотал Ной.

Обхватив руками колени, Амелия наблюдала, как мальчик ласково гладит шею лошади. «Я могла бы помочь, – подумала она. – Могла бы сходить к волчонку вместо Ноя. Вот только… это же волк, хоть и маленький. А волки – они ещё страшнее собак. С большими зубами». Амелия очень боялась собак. Она и дневник нашла лишь потому, что забралась на чердак, чтобы спрятаться от собаки!

Но зачем же ещё она здесь оказалась? Если это не сон, получается, она вернулась в прошлое – в то время, когда Ной писал свой дневник. Почти сто пятьдесят лет назад! Просто так ничего не бывает. Наверняка должна быть какая-то причина. Амелия попыталась представить, как бы она себя чувствовала, если бы что-то случилось с Беллой. Она совершенно не представляла себе жизни без старшей сестры. Белла не слишком её опекала, но всегда была рядом, всегда заботилась о ней.

Амелия ни капельки не сомневалась, что Ной тоже заботился о Грейс. Наверное, он чувствует себя виноватым, что не смог ничего сделать, чтобы уберечь сестру. И теперь, когда у него появился волчонок – кто-то, о ком надо заботиться, – прежние переживания нахлынули на него с новой силой.

Амелия раздвинула ремни упряжи и поднялась на ноги, выпрямившись в полный рост – крошечная решительная фигурка в ярко-красной толстовке и пушистых домашних тапочках. В её чёрных кудряшках запуталась солома, но Амелию это не волновало. Она шаркнула ногой по полу, чтобы Ной её услышал.

Он резко обернулся и изумлённо уставился на неё.

Амелия попыталась улыбнуться.

– Привет, – пробормотала она.

– Что ты здесь делаешь? – Ной наконец обрёл дар речи. – Откуда ты взялась?

Ной подошёл ближе к Амелии и нерешительно протянул руку, но не осмелился к ней прикоснуться. Он отдёрнул руку, словно подумал, что она привидение и рука просто пройдёт сквозь неё.

Увидев, что Ной боится, Амелия почувствовала себя храбрее. На этот раз ей удалось улыбнуться.

– Я не привидение, если ты об этом подумал. – Она помолчала и добавила: – Мне так кажется, по крайней мере. Я определённо жива, но, может быть, я тебе снюсь… Или ты снишься мне… я пока не поняла.

Он фыркнул и скрестил руки на груди:

– Я-то не снюсь. Как ты здесь очутилась?

– Просто заснула у себя дома, а проснулась уже здесь, у вас. – Амелия засунула руки в карманы толстовки, не уверенная, надо ли рассказывать ему всю правду. – Я прочла твой дневник, – медленно проговорила она. – Я не понимаю, как это произошло, но мне кажется, я оказалась здесь, чтобы помочь тебе с волчонком, которого ты прячешь в дупле старого дерева у источника.

Ной сердито взглянул на нее:

– Ты подслушивала! Шпионила. Ты не могла прочитать мой дневник. Он у меня в кармане.

Он покраснел, словно понял, что сказал лишнее.

– Я читала. Ты сам поймёшь это, если подумаешь, – сказала Амелия. – Да, я слышала, что ты сейчас говорил… Я не хотела подслушивать, но ты стоял очень близко, и я волей-неволей всё слышала. Но ты не говорил, где прячешь волчонка. Ты думаешь, это детёныш волчицы, которую подстрелил Джошуа Райт. – Она улыбнулась. – Ты считаешь, что Джошуа – худосочная глиста с ушами, как ручки кувшина. Ты так написал у себя в дневнике.

Она смотрела на Ноя, который смотрел на неё, озадаченно хмурясь.

– Да, я так написал… – прошептал Ной. – Ты читала. – Он подошёл ближе к Амелии и оглядел её с головы до ног. Потом поднял руку и почти прикоснулся к её тёмным кудряшкам. – Когда я увидел тебя в темноте, я подумал, что ты… – Он тяжело сглотнул. – Я подумал, что это Грейс. Моя сестра. Ты знаешь, что с ней случилось, да? Если читала дневник, должна знать.

Амелия кивнула:

– Кажется, знаю. Мне очень жаль. Я читала не всё, но я знаю, что она умерла… – Её голос сорвался. – Мне очень жаль. – Она не знала, что ещё можно сказать.

– У неё был сильный кашель, и он никак не проходил, – медленно проговорил Ной. – Потом ей стало хуже, она уже еле дышала. Ничего не ела, всё время спала. Просыпалась только при приступах кашля. А однажды просто не проснулась. Вы с ней немножко похожи. Тот же рост. Те же кудрявые волосы. Но мне кажется, что ты старше… по твоей речи ты старше.

– Все говорят, что для своих лет я маловата, – улыбнулась Амелия. – Мне девять. Меня зовут Амелия.

– Грейс было шесть. А сейчас было бы семь.

Амелия молча кивнула, снова не зная, что говорить.

– Что это на тебе надето? – вдруг спросил Ной, и Амелия чуть не рассмеялась от неожиданности.

– Это толстовка. Ты такого не видел, да? Как я понимаю, у вас их нет.

– Ты в штанах! – потрясённо воскликнул Ной, и Амелия снова чуть не рассмеялась, но всё же сумела сдержаться.

– Да. Наверное, здешние девочки не ходят в брюках.

– Если ты собираешься здесь остаться, тебе нельзя так ходить. – Он помолчал и добавил хриплым голосом: – Может быть… Если хочешь, я дам тебе платье Грейс. Её шаль и капор. Если ты пойдёшь в лес к волчонку, тебе надо будет одеться теплее.

– Ты правда дашь мне её одежду? – прошептала Амелия.

Ной пожал плечами.

– Вы с ней похожи, – повторил он. – И ты пришла, чтобы помочь. Ты сама так сказала. Ты многое обо мне знаешь. Такого, что просто не можешь знать. Значит, кто-то тебя прислал. Да, наверное. Я просил помощи, и мне прислали тебя.

Амелия кивнула. Ей показалось, что он не особенно верит, что она способна хоть как-то помочь, – и если учесть, что она жутко боится собак, то он, вероятно, прав. Но, как он сказал, что-то же привело её сюда. Какое-то волшебство. Может быть, это дневник был волшебным. Или всё дело в их родственной связи через века?