Толстый против похитителя дракона - Мария Некрасова

– Елена Владимировна! Марьсанна звонила Толику, он скоро будет. – Дежурная по этажу, видимо, сама Марьсанна, солидно кивнула, как будто Леночка из лифта могла это увидеть.

– Как вы там?

Леночка не замедлила нажаловаться:

– Уткин приволок мне крысу. Она сидит в диване и, кажется, что-то грызет!

– Разберемся. – Славик так посмотрел на Сашку, что стало ясно: разберется, и еще как. – Идите по своим комнатам, ничего интересного здесь нет.

Тонкий и рад бы уйти от греха, но в лифте сидел его верный крыс. Остальные тоже не торопились, а Славик не настаивал. Марьсанна пыталась повлиять на обстановку, но тоже без особого энтузиазма. Когда пришел мастер, группа поддержки у лифта не поредела, а наоборот: из комнаты вышел Серега, подоспел неизвестно где ходивший Александр Семенович.

Мастер поднялся по лестнице и сразу же начал всех разгонять:

– Ну-ка все разошлись! Мне нужно рабочее пространство.

Ребята с сожалением разошлись по комнатам, даже Славик не стал спорить, повернулся и ушел. Марьсанна рассеянно глянула на мастера из-под очков, спросила: «Где Толик?», услышала в ответ: «Я за него» – и тоже ретировалась. Серега потянул Тонкого, но тот отмахнулся:

– У меня там крыса.

– Крыса в лифте застряла? – не поверил монтер. И тут же принялся рассуждать сам с собой: – Она легкая, лифт с ней не поедет.

– Это я застряла, – подала голос Леночка. – А эти пытались открыть и запустили мне крысу.

– Вы? – мастер удивился так искренне, что Сашке показалось, будто он сейчас продолжит: «Говорящая крыса?! С ума сойти!» Но монтер ничего такого не сказал. – Брысь, молодежь! Крысу я тебе занесу.

Пришлось уходить.

Андрюха, кажется, спал, распластавшись на неразобранной кровати. Маску он так и не снял.

– Скажите, пожалуйста, какая цаца! – ворчал Серега, плюхаясь на стул. – Работать ему мешают, всем уйти и не дышать!

– Да ладно тебе, – буркнул Тонкий. Он, конечно, переживал: как там верный крыс в неравной схватке с Леночкой и монтером и что теперь будет? Леночка наверняка выгонит Тонкого с форума за то, что на экскурсии смеялся, да еще притащил в гостиницу крысу. Хотя решать, конечно, администрации гостиницы, но та тоже явно не будет в восторге.

Серега черкал в своем альбоме, Тонкий уселся на кровати ждать, когда монтер освободит Леночку. Было слышно, как в коридоре брякают инструменты, как ругается монтер, как визжит Леночка, как с шумом раздвигаются створки лифта и выходит на волю спасенный воспитатель.

– Большое спасибо! Я поседела за эти полчаса.

– Идите. Я еще посмотрю, что здесь не так.

Послышался стук каблуков по коридору, ближе, ближе… Леночка распахнула дверь: сейчас будет втык.

– Уткин! – Она смотрела не как математичка, получившая кнопку на стул, а как обычный человек, которому сломали жизнь. Тонкий, правда, подумал, что виноват, но Леночка продолжила как математичка и все испортила: – Уткин, пройдем ко мне в кабинет.

Тонкий молча вышел за ней, у лифта притормозил, сказал: «Извините», – и нажал кнопку вызова, надо же Толстого забрать.

– Не нажимай, там работает монтер… Работал, – поправилась Леночка, когда перед ними послушно открылся пустой лифт. – Как он быстро ушел! А говорил: надо устранить неисправность…

– Быстро устранил – быстро ушел, – бормотал Тонкий, открывая крышку дивана: где этот крыс, получать, так вместе…

В диване Толстого не оказалось, но Сашку не проведешь. Он опустился на четвереньки и, под вопли Леночки: «Потом достанешь, я тебя умоляю, я с ним в лифте сидела полчаса!» – нащупал что-то деревянное. Обработанное без зазубрин на ощупь походило на игрушку или фигурку. Тонкий вытащил это. Действительно, деревянная фигурка – медвежонок, слегка погрызенный. В ухо медвежонка с другого конца вцепился Толстый и повис, как бультерьер.

– Убери-и-и! – визжала Леночка. От визга Толстый прижимал уши, становясь еще больше похожим на злобного пса. Тонкий не мог думать больше ни о чем, только о том, как бы поскорее отнести верного крыса в номер.

– Я сейчас. – Сбегал, отнес, еле отцепил от фигурки. Саму фигурку положил в карман и только тогда подумал: что она делала в лифте под диваном?

– Твой зверь что-то спер? – Серега поднял голову от альбома и разглядывал фигурку в Сашкиных руках.

Тонкий ее продемонстрировал. Он думал, что Леночка ждет, что фигурке в лифте под диваном вообще-то не место, но этому можно найти вполне логичное объяснение. Они с Толстым приехали не куда-нибудь, а на форум молодых художников. Здесь не только мазилы, долбилы и лепилы, здесь еще и ковырялы попадаются. В смысле, строгалы… Те, кто вырезает по дереву. Таскал кто-то свою работу в кармане, мало ли зачем, сел в лифте на диван, она и выпала. Надо ребятам показать, наверняка хозяин быстро найдется. Но у Сереги была своя версия:

– Знакомый зверь… Спрячь. Сейчас пойдут мастер-классы, экскурсии… В суматохе, может, и не заметят. А через неделю тебя уже здесь не будет.

– Э-э-э…

– Ты не понял, что это? – делано удивился Серега. – Не понял, как ты попал? Экскурсию слушал, вообще?

Тонкий потихоньку соображал, к чему клонит Серый, и становилось страшно. Если фигурка из музея, как намекает Серега, и Толстый ее стащил и испортил…

– Там замки! Сигнализация! Он нашел ее в диване лифта, точно говорю! В лифт забегал при мне, оттуда я его вытащил уже с медведем…

– Замки крысе не помеха, сигнализация, может быть, тоже. Даже если он нашел ее в лифте, то все равно испортил.

– А откуда она в лифте? – спросили ребята хором, и тут вошла Леночка:

– Уткин, я тебя долго буду ждать?

Занятый мыслями о фигурке, Тонкий уже давно про Леночку забыл. А Леночка вот напомнила. Теперь беды не миновать. Кто-то еще за крысу в лифте по шее не получил, а тут такое…

Чувствуя себя как смертник у стенки, Тонкий протянул Леночке изгрызенную фигурку:

– Крыс в лифте нашел. Правда, в лифте, я же доставал при вас. – И на всякий случай заткнул одно ухо. Оба – воспитание не позволило.

Леночка уставилась на медведя. Красивенький такой медведь, веселый, с отъеденной мордой. В лунках от крысиных зубов топорщились острые волоконца дерева. Тонкий вертел медведя перед Леночкиным носом и ковырял лунки ногтем, не соображая, что творит.

Леночка смотрела на медведя как загипнотизированная. Видимо, она чувствовала то же, что и Сашка. И думала то же самое, а Тонкий боялся, что она будет орать. Леночка спросила спокойно-спокойно, как человек, у которого печень уже вынули, зажарили и съели, поэтому орать уже поздно:

– В лифте?

– Ага.

Леночка проявила поразительную сознательность, неожиданную для воспитателя группы. Она сказала: