Лис Улисс. 5. Лис Улисс и долгая зима - Фред Адра

– Я дал им удочку, – сетует в ответ князь.

– И?

– Они ее съели!

Артем знал эти реплики наизусть, но каждый год в спектакле попадались сюрпризы: то вводились новые колоритные персонажи, то добавлялись смешные шутки, да мало ли! И события столетней давности сияли новыми красками.

Путь тигренку преградила медведица-билетерша. Она окинула мальчика грозным взглядом и строгим басом изрекла:

– Вход в зал после начала спектакля запрещен!

– Но у меня есть билет! – возмутился Артем, протягивая вперед лапу запястьем вверх. – Вот, проверьте!

Билетерша не удостоила его запястье вниманием.

– Да хоть сто билетов! Нельзя, и все!

Артем почувствовал, как в его душе закипает гнев. Это возмутительно! У него есть билет! И вообще, что за нелепость – живой билетер? Почему не робот, или проекция, или просто автоматическая система? Какой век на дворе?!

На самом деле Артем прекрасно знал, что живой билетер – это тоже своего рода традиция: спектакль ведь о событиях вековой давности, а тогда только такие билетеры и были. И потом, с роботом или автоматикой тем более не поспоришь. А с медведицей можно. Толку от этого, правда, ноль, такая тетка хуже любого робота. Тому все равно, пускать или нет, программа есть программа. А тетка аж сияет вся. Может, впервые игровые правила жизни дали ей власть над другими.

Эх, а он так спешил… Прощай, зрительный зал, прощайте, живые актеры. Привет, голоэкран и трансляция.

Тьфу.

– Что, никак нельзя? – раздался за спиной Артема незнакомый голос.

Тигренок обернулся и увидел улыбающегося взрослого лиса.

Лис хитро подмигнул Артему и снова обратился к билетерше, которая почему-то потеряла дар речи:

– Иногда, когда нельзя, бывает, что и можно, не правда ли?

Медведица ойкнула, глуповато улыбнулась и смущенно ответила:

– Это вы… Я, право… Этот мальчик с вами, да?

Лис перевел взгляд на Артема:

– Со мной?

Тигренок кивнул, хотя видел этого лиса впервые в жизни.

– Он со мной, – подтвердил лис.

– Ну, конечно, заходите! – воскликнула билетерша.

«Надо же!» – обрадовался Артем. Как хорошо, что она не робот и не автоматическая система!

Только что такого особенного в этом лисе, если грозные медведицы превращаются в кротких белок?

Тигренок рванул было к двери, но лис его остановил: «Не сюда» – и повел в сторону, к входам в ложи для особо важных персон.

Ух ты, все круче и круче!

Перед дверью в третью ложу лис остановился и протянул Артему лапу:

– Лаэрт. – Запястьем второй лапы он, не глядя, провел перед настенным сканером, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Тигренок представился в ответ и, затаив дыхание, шагнул вслед за удивительным новым знакомым в чарующую тьму зрительного зала.

2

– Сообщите о своей локации, – потребовала древняя рация в лапе Константина.

– Чего? – удивился кот.

Публика отозвалась смешками.

– Где вы находитесь? – уточнила рация.

– А! – понял наконец Константин. – На крыше какого-то здания с книгами!

– Библиотеки? – уточнила рация.

– Не знаю. Здесь книги.

Публика рассмеялась громче.

– Ох… – устало вздохнула рация. – А долгота? Широта?

– Мм. Нет, здесь только я.

Тут уже публика не выдержала и захохотала от души. Артем тоже. Он покосился на Лаэрта – всегда приятно разделить веселье с компанией. Но, удивительное дело, лис не смеялся. Более того, выглядел печальным.

Как странно. Дурашливый, безграмотный и задиристый кот Константин – он же любимый персонаж публики, его все обожают и все над ним смеются. Может, у нового знакомого нет чувства юмора? Да нет, быть не может.

Лаэрт почувствовал на себе взгляд Артема и истолковал его совершенно правильно.

– Ты и правда думаешь, что Константин был настолько тупой и не знал, что такое библиотека, долгота и широта? – спросил он.

Артем не знал, что ответить. Он никогда не задумывался над тем, насколько ежегодные спектакли про Улисса правдивы.

– Наверное, нет, – ответил он не слишком уверенно. Ему почему-то стало стыдно за свое веселье.

Но удовольствия от спектакля это не испортило. Актеры выкладывались на полную катушку. Голографические декорации, изображавшие Градбург сто лет назад, были, как всегда, на высоте. И даже лояльные роботы, традиционно исполнявшие самые мелкие роли, были молодцами. Насколько вообще роботы могут быть молодцами.

Спектакль в основном придерживался традиционной линии повествования, сложившейся годами. Правда, на этот раз лирическая тема, повествующая о любовном треугольнике – Улисс, Берта и Август, – занимала центральное место в сюжете. Но концовка осталась неизменной: победили дружба и Август.

Как всегда, бурные слезы у женской половины аудитории вызвал монолог Берты, где она признается в любви к покинутому ею Улиссу и сообщает, что чувство долга важнее всех других чувств, и поэтому она будет с Августом.

– Ведь ты сам пророчишь ему великое будущее! – восклицает она.

– Это так, – подтверждает Улисс. – Августу, этому молодому, отважному волку, предстоит совершить множество подвигов и основать многовековую империю. Если ему поможет то, что ты будешь рядом с ним, значит, так и должно быть. Это твой долг!

Потом они поют гимн будущей империи и отправляются на борьбу со злом в лице Бенджамина Крота – иностранного шпиона, енота-археолога, который хочет разрушить Градбург, чтобы затем раскопать его. Археологи очень коварны!

Однако бравая команда Счастливцев во главе с Улиссом и Августом нарушает планы подлого енота и прогоняет его из города. После чего звучит знаменитый финальный монолог Улисса, где он пророчит грядущую славу Градбургу. Герои обнимаются и под аплодисменты зрителей и лояльных роботов удаляются со сцены.

После этого в прежние годы актеры обычно выходили на поклон. Однако в этот раз публику ждал сюрприз. Вместо актеров на сцене возник сам император! Вернее, голограмма императора, но это потрясло не меньше, чем если бы главный волк империи возник собственной персоной. Голографический император казался выше реального раза в два. Многие тут же поверили, что это и есть его настоящий рост.

Аплодисменты и восторженные выкрики сотрясли Горный центр имперской славы.

– Как прав был наш великий предок! – возвестил император. – Сбылись все его пророчества! На месте хилого и робкого Градбурга, раздираемого противоречиями и междоусобицей, теперь возвышается над миром величайшая в истории империя! Единая, несокрушимая, очищенная от всякой скверны, освященная сиянием вечности! Величественными башнями взмыли к небу центры имперской славы, где каждый достойный гражданин обрел защиту и уверенность в завтрашнем дне! Враги и предатели изгнаны за стены башен, где нашли свою позорную смерть. А вы здесь, внутри, потому что вы этого…