Выдумщики - Ольга Ананьева

– Карлош, давно хочу спросить вас кое о чем, – сказал Коля. – Что если в зимние праздники мечту ребенка исполняют не волшебники, а его родители? Волшебники тогда к нему не прилетают?

– Прилетают, конечно. Им ведь есть что подарить, кроме вещей, – ответил Карлош. – Ну, а сам подарок-вещь… Ведь не так важно, кто его подарил. Главное, что он есть.

– А я считаю, что в зимние праздники все люди ненадолго становятся волшебниками, если они умеют делать подарки, – произнесла Лея.

Когда речь зашла о подарках, Артур Трусишка наконец перестал дрожать от страха и даже слез с плеч Карлоша Плюша. Спрыгнув на пол, эльф начал помогать выдумщикам упаковывать звезду, подарки и огромную открытку с Отцом Рождества и оленями.

– Пойду-ка я к саням за своими пирогами, – произнесла госпожа Кареглаз. – Оставим их детям. Вы их все равно не едите.

– Идите-идите, не торопитесь, – сказал ей вслед Феладиум и обернулся к остальным. – Друзья, пользуясь случаем, сообщу вам о текущем состоянии расследования.

Пока Коля надевал бант на телескоп для Элайджи, Карлош Плюш – волшебник – открыл окно и выглянул наружу, словно высматривая что-то.

– О, вот они, – пробормотал он. – Летят.

После этого Карлош сделал совсем неожиданную вещь – он размахнулся воображаемым лассо, закинул его за окно и, явно поймав что-то, потащил в дом. Причем это «что-то» определенно было очень тяжелым, так как волшебник тяжело дышал и с трудом пятился. На помощь ему кинулся Бирмингем.

– А это ещё что такое вы вытворяете? – спросила Лея.

– Тащим в дом огоньки фонарей, – пояснил Карлош.

– А как вы их поймали? – заинтересовалась Лариса.

– О, я умею притягивать огоньки фонарей и витрин магазинов, просто поднимая к ним ладони. Но мне всегда больше нравилось делать вид, что я отлавливаю их при помощи лассо, – заявил Карлош.

Огоньков в комнату залетело очень много, но в то же время и у фонарей на улице их не стало меньше. Карлош поманил огоньки рукой и указал им на рождественское дерево, словно дирижируя. Они, играясь друг с другом, опустились на ветви. И дерево, на котором даже не было гирлянд, вмиг преобразилось благодаря им: огоньки начали превращаться в фигурки людей и животных, в детский смех и веселые песни.

– Украсить рождественское дерево огоньками с уличных фонарей. Карлош, ты хулиган, – с улыбкой произнесла Лютенция, входя в дом с пирогами. – И настоящий волшебник.

Друзья разложили пироги на столе. К тому моменту, когда из пакета был вытащен последний пирожок, почти все разбуженные воспоминания исчезли. Остались только бестелесная прабабушка Литтлов. Прабабушка поставила свой уже ушедший в память дома пирог как раз на то место, где стоял настоящий – тот, что испекла госпожа Кареглаз.

– Яблочный пирог, дорогие! – позвала призрачная прабабушка своих родных. – Идите скорее. Скоро Рождество, пора угощаться. У нас на праздник одно угощение, но зато какое! Это…

– Яблочный пирог! – послышался сонный голос Саванны. – Ура! Обожаю Рождество! Ой, а тут щенок!

И воспоминания растворились в воздухе.

***

А вот в семье Блумфилдов к яблочным пирогам относились совсем по-другому. Это стало понятно после такого, как Коля и его друзья просмотрели первое же попавшееся воспоминание в доме Блумфилдов в Лондоне.

– Как странно есть яблочный пирог, дорогой, когда на столе есть множество других вкусностей, – жеманно произнесла миссис Блумфилд за завтраком. – Ты и так можешь съесть его в любое время. Лучше попробуй баноффи или ванильно-шоколадный пудинг.

Светловолосый мальчик с прилизанными волосами, сидящий за столом рядом с ней, молча положил себе на тарелку кусочек баноффи и ванильно-шоколадного пудинга. Оба кусочка он аккуратно съел специальной десертной ложечкой и отодвинул тарелку.

– Спасибо, мама, очень вкусно, – безразлично произнес Малкольм.

Его мать встала из-за стола, подошла к зеркальцу и поправила светлые локоны.

– В школу сегодня надеть ту зеленую жилетку. Она больше подойдет по погоде.

Женщина продолжила говорить еще что-то, намазывая себе руки сильно пахнущим кремом, но Малкольм ее уже не слушал – мысли его были далеко. Однако в какой-то момент мать задала ему вопрос, который он явно не расслышал. Подумав пару секунд, Малкольм ответил:

– Ты совершенно права, мам.

Он с опаской посмотрел на мать, ожидая разоблачения, но она лишь довольно улыбнулась. Видимо, каким бы ее вопрос ни был, прозвучал именно тот ответ, ради которого он был задан.

Малкольм беспокойно заворочался в кровати, словно почувствовав, что кто-то сейчас находится в его комнате. Друзья про него уже узнали довольно много: он был очень вежливым и интеллигентным мальчиком из богатой английской семьи, но, к сожалению, очень одиноким. Родители его целые дни проводили на работе. А у него даже домашних животных не было, потому что у его мамы была аллергия на шерсть. В школе мальчик общался с некоторыми ребятами, но среди них не было тех, которых можно было назвать закадычными друзьями. Он даже удивлялся, когда встречал такой вид отношений в книгах. И хотя сверстники считали его немного высокомерным и заносчивым, на самом деле Малкольм бывал таким лишь от стеснения – сердце у него доброе, а сам он открыт миру. Он ждал настоящую жизнь – ту, которая бывает у ребят в его любимых книгах. И думал, что для нее необязательно иметь дорогие костюмы, радиоуправляемые вертолеты и изысканные предметы мебели, которые были у него.

В его письме было сказано следующее:

«Доброго времени суток, Отец Рождества.

Не очень верю в тебя. Но если ты есть и это в рамках твоих возможностей – подари мне брата.

Хорошего дня,

Малкольм Блумфилд, 11 лет».