Спаситель и сын. Сезон 1 - Мари-Од Мюрай

Гнев перехватил Сент-Иву горло, ему стало трудно дышать. Сначала Жоашен заморочил Сирилу голову, и тот стал слушаться парней постарше, а потом все вывернул наизнанку и обвинил во всем малыша, сказав матери, что сын у нее «извращенец».

— Если Жоашен пойдет в полицию, Сирил, то арестуют его. Как сексуального маньяка. Как педофила.

Настало время назвать вещи своими именами, тем более что эти слова мальчик наверняка слышал по телевизору, по радио или в разговорах.

— Теперь, Сирил, нужно рассказать обо всем маме.

— Нет! Он тогда ее бросит.

— Он сказал это, чтобы ты молчал. Но не он бросит твою маму. Мама выгонит его вон. Заявит на него в полицию.

Вполне возможно, Сент-Ив опережал события, но он был уверен: как только мадам Куртуа узнает правду, она встанет на защиту сына.

— Пойди посиди в приемной, пока мы с мамой поговорим.

— Я не хочу! Ничего не хочу слышать! — повторял мальчуган, заткнув пальцами уши.

Но Спаситель продолжал спокойно рассказывать, что на маленьком столике в приемной лежат очень интересные комиксы про Тинтина. Тинтин отправился на Луну и там… Он потихоньку вывел мальчика в соседнюю комнату, поманил к себе мадам Куртуа и закрыл за ней дверь.

— Он показал вам календарь? — спросила она, сев в кресло. — Не радует, правда?

— Когда он у вашей сестры, все благополучно.

— Я вам потому и сказала, что он ее больше любит…

— Дело обстоит не совсем так. Он больше любит быть в ее доме. А как дела у вас дома?

— Если не считать мокрой постели, всё хорошо.

— Всё хорошо?

Мадам Куртуа была далеко, очень далеко от сына. Далеко от ада, в котором он жил. Она объяснила Сент-Иву, что очень устает на работе, но старается следить за учебой сына, а главное, придумать что-то на выходные и что — ох как непросто растить одной ребенка!

— Но вы, кажется, теперь не совсем одна, если я правильно понял. С вами Жоашен.

Она не ожидала, что услышит его имя.

— Ну-у… Совсем недавно, — замялась она.

— С этого лета. Вы познакомились в Руайане в клубе «Микки», — сказал Спаситель, давая понять, что он в курсе дела.

— Понятно. Сирил вам рассказал.

Похоже, это ее расстроило.

— Я его расспросил, вы же мне сами сказали, что Сирил ревнует к вашему новому другу.

— «Новому другу»! — возмутилась мадам Куртуа. — Я не меняю их, как перчатки. И вообще, я никого себе не искала. Все вышло само собой. Случайно. Мы ждали мальчиков, он — Жереми, я — Сирила, и выяснилось, что мы оба из Орлеана.

— Жереми — это сын Жоашена? — спросил Сент-Ив, желая узнать, солжет ли ему мадам Куртуа.

— Нет, это сын его подруги, то есть бывшей подруги.

— Он оставил ее ради вас?

— Нет, нет! Я так не поступаю, — снова возмутилась молодая женщина. — Я ни у кого не отбиваю мужчин. Жоашен уже фактически с ней расстался. Что-то у них не заладилось.

— А вы не знаете, что именно?

— Как вам сказать?.. Думаю… Я думаю, он считал, что она неправильно воспитывает сына. Это испортило их отношения. Он… человек суровый в плане воспитания. Привык к дисциплине. Он пожарный, сын жандарма, все у него должны ходить по струнке.

— Он считает, что и вы неправильно воспитываете сына?

Мадам Куртуа подобралась и поджала губы.

— Я сказала, что это его не касается. Да, у нас был разговор на эту тему. Он однажды поднял руку на Сирила. Это из-за той школьной истории, о которой я вам рассказывала.

Когда мадам Куртуа говорила с психологом по телефону, она приписала поступок Жоашена себе, сказала, что это она ударила сына.

— Жоашен сказал вам, что ваш сын — извращенец?

— Да, но…

Мадам Куртуа промокнула платком уголок глаза.

— Вас это потрясло, — продолжал Сент-Ив. — Вы почти что поверили, что Сирил — дурной мальчик и что это ваша вина. Потому что привыкли считать, что во всем виноваты вы.

— Я знаю, мой Сирил хороший. Он не сам, его втянули. Но вы ему поможете. Жоашен считает, что я тут у вас даром время теряю и деньги тоже. Но и на это я ему сказала, что разберусь без него.

Она все больше нервничала, теребила и рвала на клочки бумажный платок, который ей дал Спаситель.

— Мадам Куртуа, у вас есть намерение начать новую жизнь вместе с Жоашеном?

— До этого еще далеко… Он хочет, чтобы мы попробовали. Но главная проблема — это Сирил.

— А в чем состоит проблема с Сирилом?

— Вы же знаете, он ревнует.

— Он как-то это проявляет? Помимо мокрой постели?

— При Жоашене он чаще всего молчит. Замыкается. Мрачнеет. Не принимает он его, вот что!

— Вы уверены, что из-за ревности?

— А почему еще?

Молчание. Долгое молчание. Сент-Иву было важно, чтобы мадам Куртуа самостоятельно добралась до истины. Внезапное сообщение о том, что Жоашен — закоренелый педофил, мало помогло бы делу.

— Думаю, что Сирил его побаивается, — наконец сказала она. — Из-за той пощечины. Но нам в любом случае некуда торопиться. Пока я дала Жоашену ключ, но он по-прежнему снимает квартиру.

— У него ваш ключ, — со значением повторил Сент-Ив.

— Да, так удобнее.

— Удобнее?

— Ну да. Когда у меня перебор с работой, Жоашен покупает продукты и готовит ужин. Приятно после трудного дня прийти к накрытому столу.

Она пыталась убедить себя, что у них все правильно, по-хорошему. Она все упрощала, стирала лишнее.

— А Жоашен и уроки у Сирила проверяет, когда ваш сын возвращается из школы? — поинтересовался Спаситель.

— Я предпочитаю, чтобы он не вмешивался в дела Сирила. Я же вам сказала, он очень строгий.

— Может, из-за его строгости Сирил тогда сбежал, вместо того чтобы вернуться домой?

— Может быть, — согласилась женщина едва слышно.

— Может, из-за его строгости Сирил предпочитает ночевать у тети?

Списывать все на ревность мадам Куртуа уже не могла и снова замолчала. Потом сердито спросила Сент-Ива, что, по его мнению, она должна делать: расстаться с Жоашеном в угоду сыну? Да? Такое надо принять решение?

— Конечно, я чувствую: они не ладят, — проговорила она и потянулась, заливаясь слезами, за очередным платком. — Жоашен не умеет общаться с детьми. Нет у него к ним подхода. Он ведь и с другим мальчиком, с Жереми, тоже не поладил.

Слышит ли она сама, что говорит? Может, она уже вот-вот все поймет?

— Ну что?.. Время кончилось? Нам пора уходить?