Дарители. Книга 2. Короли будущего - Екатерина Соболь

– Молодой человек! – Король с трудом поднялся. – Сядьте и успокойтесь. Вам, наверное, нехорошо.

– Не перебивайте, – отрезал Генри. – Со мной от этой дряни было то же, что с вами. Головная боль, слабость, лихорадка, ноги трясутся. Вы что, не понимаете? – Генри взял короля за плечи и встряхнул, чтобы согнать с его лица это оцепеневшее, тупое выражение. По рядам придворных пронесся стон, но никто не сдвинулся с места. – Вы не больны. Вас травят – и, видимо, уже давно.

– Вы все это выдумали. Я ведь жив. – Голос короля почти скатился в тишину.

– А эта штука и не убивает. Она просто превратила вас в развалину – видимо, в этом весь смысл.

– Это ромашка! Кухарка ее сама для меня собирает! – пронзительно крикнула Эмма.

Гнев на ее лице был таким праведным, что у Генри появилась еще одна версия событий.

– Или это не она. Возможно, она приносила настоящий отвар, а кто-то менял его на отраву. Кто имеет доступ к вам в комнату? Туда ведь может зайти только тот, кого вы впустите, верно?

Король бессмысленно глядел на него, и Генри встряхнул его еще раз.

– В мою комнату? – переспросил король. – Только те, кому я доверяю, и я считаю ваши подозрения…

– Кто? – с нажимом повторил Генри, и король послушно перечислил:

– Уилфред приходит по делам управления, Ингрид – как глава придворных, Карл во всем мне помогает, Эмма приносит отвар, Роза… – он замялся, – иногда она мне читает. Эдвард приходит, если я вызову. Как видите, никто из них не…

– Уверены? Одного из этих шестерых подкупил Освальд, – процедил Генри. То, что король по-прежнему безвольно стоял перед ним, не возмущался и не пытался его оттолкнуть, приводило его в бешенство. Такому даже корона не поможет. – Один из них предатель, убийца и вор. Он вам лжет. Он вас травит. Обокрал казну. Убил отца Агаты и с помощью Освальда заколдовал ее. Украл письмо Олдуса Прайда. Стащил у меня вещи. И уж наверняка знает, что это за тьма.

– Кто-то обокрал казну? – пролепетала Ингрид, и Генри вспомнил, что это, кажется, был секрет. Но останавливаться было поздно, хотя взгляд Агаты поверх веера явно говорил ему: он делает что-то не то.

– Я выясню, кто это, не сомневайтесь. – Генри обвел всех взглядом и снова повернулся к застывшему королю. – Сосредоточьтесь, наверняка что-то вспомните. Вы же сами мне сказали: «Лекарство не помогает, но без него могло быть еще хуже». Кто вас в этом убедил?

Король медленно разлепил сухие губы. В его глазах наконец-то сменилось выражение: они раскрылись шире, заморгали. Кажется, до него наконец-то дошло, что ему пытаются сказать.

– Они все мне это говорили, – еле ворочая языком, проговорил он и собирался прибавить что-то еще, но тут дверь распахнулась с таким стуком, что все подскочили, и в столовую влетел Уилфред: растрепанный, испуганный и в очередном переливчатом камзоле.

– Ваше величество, простите, что прерываю завтрак, но… – Он сглотнул и с явным трудом договорил: – Вы смотрели в окно?

– Да, там удивительно бессолнечный день, – отсутствующим голосом ответил король.

– Я не об этом, ваше величество! – Уилфред засеменил к окну, распахнул его и отошел.

Окно было довольно высоко – третий или четвертый этаж дворца, – и отсюда было отлично видно главную площадь, дорогу вдоль Мертвого озера, а чуть дальше – разноцветные, поросшие мхом крыши мастерских. И одна из этих крыш горела. Огонь казался особенно ярким в полутьме, накрывшей город. Генри сглотнул. Он надеялся, что все пожары остались позади, так неужели Освальд опять… Но когда Уилфред заговорил, оказалось, что Освальд ни при чем.

– Люди в мастерских бунтуют. Они подожгли кузницу. Мне доложили, что вчера, когда пала тьма, надзиратели заставляли их трудиться, потому что рабочий день еще не закончился. Тогда все бросили инструменты и побили надзирателей. Начали смуту приезжие, потом и местные присоединились, – частил Уилфред. – Я был там сейчас. Пытался их образумить – они и слушать не хотят. Сказали, что будут говорить только с королем, и, если он не выйдет к ним, они сожгут остальные мастерские. В них будто духи раздора вселились, как в той сказке. Да еще этот ветер с ночи не унимается, воет в окнах, весь город ходуном ходит – с ума от него можно сойти.

– Чего они хотят? – глухо спросил Генри, и Уилфред возмущенно взглянул на него.

– Молодой человек, при короле нельзя говорить без его разрешения, – начал он и разом ссутулился, будто понял: сейчас не до церемоний. – Приезжие хотят, чтобы им возместили ущерб, нанесенный Освальдом, и дали новые дома. Местные – чтобы им за работу больше платили. Между собой они тоже дерутся – никак не могут договориться, чего требовать. Я теперь думаю, что оборванцы, которые пришли к нам в город, сами свои дома и подожгли. Смутьяны и бандиты, что с них взять.

Пока он говорил, все, кто был в зале, подошли к окнам, угрюмо глядя на дым и тихо переговариваясь, будто даже сейчас боялись повысить голос. Король еще не отошел от предыдущих новостей – он переводил взгляд с одного на другого и, кажется, не собирался ничего решать сам, а ждал, пока кто-то скажет ему, что делать. И принц немедленно этим воспользовался.

– Отец, дозволь мне сказать. – Он опустился на одно колено. – Бунт надо подавить. Я видел этих людей совсем близко, это грязная чернь, они не понимают слов. Надо собрать посланников из отдела наказаний и помять парочку самых ярых смутьянов, тогда остальные успокоятся и вернутся к работе. Если этого не сделать, бунт перекинется на весь город, и его будет уже не остановить. А если выйти к ним, они решат, что тебе можно диктовать условия.

У него был такое умоляющее лицо, будто от ответа зависело все на свете, – и король вдруг посмотрел на него так внимательно, словно увидел впервые.

– Ты уверен, что можешь это сделать? – негромко спросил он.

– Да, отец, – сбивчиво кивнул принц. – Позволь доказать тебе свою преданность.

– Нельзя подавлять бунт, – перебил Генри. – Лучше меня послушайте. Надо выйти к ним и показать Сердце волшебства. Объяснить им, что у них теперь есть дары и что настали новые времена.

– Сердце – собственность дворца, – возразил принц, не отводя завороженного взгляда от отца. – Нельзя выносить его к ним. Это большая ценность, и они наверняка попытаются его отнять. Ты их не знаешь, выскочка.

– Это ты их не знаешь, – сказал Генри и шагнул к королю. – Вы увидите, они совсем не плохие. Там есть мальчик, и он уже умеет строить. Они просто устали. Вы представления не имеете, что мы с ними пережили в этом походе.

– Охрана! – ровным голосом позвал принц. – Выведите его. Кто он такой, чтобы навязывать решения моему отцу?

Двое в золотых куртках вбежали в зал, подскочили было к Генри – и остановились, натолкнувшись на его взгляд. Принц сердито глянул на них, но Генри уже сообразил: настоящей власти у него нет, пусть пугает сколько хочет. И он внезапно понял, как ему убедить короля. Этот способ вызывал у него смутное, неприятное беспокойство, но отец всегда говорил: если знаешь, что должен сделать, просто сделай это, и все.