Тайны Чёрных Холмов - Марианна Цветкова

Последнюю строчку он произнёс уже запрыгивая в самоезд: оттолкнулся одной ногой, и раз, оказался внутри, как будто под его огромными ступнями были пружины.

– Ух-ух-ух-ух, – запричитал разбуженный Вилли. – Ты мне животик отдавил!

Но Анци и глазом не моргнул – уселся спокойненько на заднем сиденье и стал ждать, когда они поедут. Самоезд тоже проснулся, зевнул, потянулся шестью колёсами, оглядел себя в зеркало заднего вида и…

– Я никуда не поеду, – сказал самоезд.

– Почему? – закричали хором пассажиры. – Даже для всезнайки Анци слова самоезда прозвучали как гром среди ясного неба.

– Потому что я грязный, – ответил самоезд. – Я никуда не поеду, пока меня не помоют. Стыдно разъезжать по дороге в таком виде. Другие машины чистые, нарядные и ухоженные, а я как жук навозный.

Существа вышли и осмотрели самоезд со всех сторон. И действительно: в колёсах застряли комья глины, а крылья были сплошь покрыты разводами. Ещё недавно алый, блестящий самоезд превратился в мутно-коричневый.

Аля стукнула себя по лбу:

– Точно! Мы же вчера забурились в Подземию! А потом так быстро стемнело – мы и не заметили в сумерках, что самоезд перепачкался.

– Ух, а может, ты помоешься в Волшебном озере? – предложил Вилли. – Проедешься по воде, и всё – чистый.

Самоезд гневно сверкнул фарами.

– Что ты несёшь? Хочешь вконец меня испортить? Самоезды не ездят по озёрам, их моют на специальной автомойке или трут мягкими губками, поливая из шланга!

Бяка попыталась спасти положение:

– Самоездик, дорогой, ну потерпи немного, – попросила она. – До дома Лешего недалеко, довези нас, пожалуйста. А там уж о тебе позаботятся, я обещаю. В Школе Лесной Магии полно учеников, они с радостью тебя помоют.

Она погладила самоезд по забрызганному лобовому стеклу.

– Ладно, – проворчал он. – Так и быть, поеду, но это в последний раз. Если днём меня не помоют, я больше с места не сдвинусь, так и знайте. Скажу, что сломался.

Аля, Вилли и Анци снова разместились внутри. Самоезд зарычал и медленно покатился.

– Ух, ну и характер, – шепнул Вилли на ухо Але. – А ведь меня предупреждали, что все самоезды такие вредные.

– Куда едем? – рявкнул самоезд, будто услышав его слова.

– Прямым курсом, вдоль Отдыхательного пляжа, тут недалеко, – сказала Аля. – Дом Лешего приметный, ярко-оранжевого цвета, его ни с каким другим не перепутаешь.

Самоезд побухтел ещё немного, а потом разогнался. Сняв с шеи волшебный свисток, бяка вручила его Анци, чтобы тот не вопил по дороге, и малыш затих, дуя в свисток ежеминутно. Но Мишель по-прежнему не подавал признаков жизни.

Ранним утром машин на дороге было мало, и путники наслаждались поездкой «с ветерком». Пригревало солнышко, день обещал быть замечательным. По правую руку от шоссе раскинулась безмятежная гладь воды вдоль полосы жёлтого пляжа, а по левую руку проплывали поля и луга. В другое время Аля не желала бы ничего большего, чем прокатиться на шикарном самоезде, рядом с лучшим другом Вилли и мифическим существом из Тридесятого Царства. Но теперь её обуревали тяжёлые мысли. Так много забот свалилось на её голову! Беспокойство за Мишеля и Сюсьтика мешали Але наслаждаться жизнью. «Что же будет? Что с нами со всеми будет?» – думала она. – Может, Анци подскажет?

– Наверное, ты ничего не знаешь про будущее, а только притворяешься, что знаешь? – спросила Аля у Анци.

– Я знаю про будущее, – твёрдо сказал Анци. – В Тридесятом Царстве многие видят наперёд.

– Но твои прорицания – абракадабра. Почему ты нормальным языком не скажешь, что произойдёт дальше? Что с кем случится?

– Потому, что это неважно, – ответил Анци, не задумываясь. – Всё ерунда. – И он продолжал развлекаться, дуя в свисток.

А Вилли тем временем размышлял о том, почему у Анци такие большие глаза – наверное, в Тридесятом Царстве темно. Большие уши потому, что звуки там еле слышные. А прыгает Анци так высоко от того, что притяжение в Царстве слабее, чем на земле. Но все эти догадки нисколько не приближали ухаря к пониманию того, что же на самом деле происходит в той неведомой стране.

Вскоре путники увидели за бортом самоезда знакомые места: дом Лешего издалека манил оранжевыми стенами, даруя надежду на мир и добро. Самоезд въехал во двор, остановился и выключил двигатель. Напомнив о своём решении стоять на месте хоть до скончания века, пока его не помоют, он закрыл фары и задремал.

Ухарь остался у машины, чтобы протереть стёкла и зеркала, Анци замешкался, играя со свистком, а бяка поспешила к дому, полная недобрых предчувствий. И неспроста: школа словно вымерла. Обычно во дворе толпились десятки существ. Ученики Школы Лесной Магии сидели на завалинке, обсуждая последние школьные новости, метали в мишень дротики или носились наперегонки до забора и обратно. Теперь же двор пустовал, даже птицы на деревьях молчали. Ни кошка, ни собака не пробегали по своим делам мимо.

Зато, когда бяка подошла к сараю, из него выскочили две фефёлы, её одноклассницы, и с визгом кинулись навстречу, едва не сбив с ног. Бантики фефёл развязались – ленты волочились в пыли, шкурки фефёл стояли дыбом, а в глазищах застыл страх. Фефёлы нервно хихикали и водили носами по ветру, тонкие ноздри трепетали.

– Что вы делаете в сарае? – удивилась Аля.

– Мы прячемся, – шёпотом призналась фефёла Тамара. – На всякий случай.

Затем Тамара сбивчиво поделилась с Алей их историей. Она сказала, что они – фефёла Тамара и фефёла Тереза, вместе с царицей Василисой готовили конкурс красоты имени Мымры, а потом отправились на бега рохлей. Дела в государстве в ту пору шли хорошо, но вдруг, откуда ни возьмись, появилась Верховная и их арестовала. Их привезли в пещеру и посадили в настоящую тюрьму с решётками. В тюрьме было скучно, кормили невкусно, ни разу не давали мороженого, и никто им не говорил, какие они красивые. Тогда они обиделись, сделали подкоп и выбрались из тюрьмы прямо на улицу Солнцестояния. А Василиса в тюрьме осталась, потому что сидела в другой камере и не могла сделать подкоп: у неё ногти короткие. А у них, фефёл, ногти отличные: длинные и прочные как железо, самое то для подкопа. Потом фефёлы прибежали в дом Лешего, под его защиту. Но ни Лешего, ни его помощника Добрыдня они не нашли, школа вообще опустела, они понятия не имеют, куда все подевались. Тогда они залезли в сарай и сидели там, от греха подальше.