Про любовь - Мария Бершадская

Наконец старичок в красном комбинезоне смог подняться. Бедняжка! Он думал, что больше сюрпризов не будет. И тут увидел меня.

– Холи моли! – сказал он удивлённо и покачнулся.

Я ничего не поняла, но на всякий случай заулыбалась.

Второй старичок тоже выбрался из сугроба. У него были такие же румяные щёки, такие же круглые от удивления глаза. Только комбинезон – зелёный.

– Мы приехать из Америка гостить наш друг. Он сказать, тут есть незабываемый каникулы.

Этот американский дедушка ТАК смотрел на меня, что я подумала – а вдруг Соня была права? Может, я по-настоящему его удивила и он влюбился в меня с первого взгляда?! Вернее, с первого удара – как только я в него врезалась.

– Я много ездить и нигде не видеть такой великий ребёнок! Можно фотографировать?

– Йес-с-с, оф кос-с-с! – к нам наконец подъехал физрук и помог мне встать. А я и не знала, что он умеет говорить по-английски.

Американский дедушка достал из кармана смартфон.

Я была вся в снегу, шапка съехала набок. Лучше вообще её снять – может, будет не так жарко. Я стянула шапку и…

– О-О-О-О-О!!! – одновременно выдохнули два американских дедушки, двадцать первоклассников и один учитель физкультуры.

Чем это я могла их так удивить? Или напугать?

И тут я всё поняла. Это Лучи Любви. Вернее, то, во что они превратились. Я осторожно провела рукой по волосам. Анька недаром старалась: мои кудряшки не распрямились. И теперь, когда я сняла шапку, они поднялись вверх и я стала похожа на одуванчик.

На очень, ОЧЕНЬ большой одуванчик. В Америке таких точно не бывает.

– Вау! – воскликнул американский дедушка и уронил смартфон в сугроб.

– Вау! – сказали двадцать первоклассников.

Жалко, что у нас ещё нет уроков английского. За сегодняшний день мы бы точно получили пятёрку.

На переменах Вася Южик старался держаться от меня подальше. Зато физрук улыбнулся и сказал, что я молодец. Раньше он никогда меня не хвалил. Наверное, эти Лучи Любви полетели в другую сторону.

Последний урок отменили, и в двенадцать я уже вернулась домой. Ветка ткнулась в меня мокрым носом, попробовала снег, натёкший с моих ботинок, и ушла по своим делам.

Надо повесить мокрые варежки на батарею, расчесать эти дурацкие кудряшки, сделать уроки… И ничего не хочется. Даже хлеб маслом намазывать лень. Вот бы найти какую-нибудь уютную норку и дождаться каникул! К сожалению, норок в нашей квартире не было. Поэтому я взяла книжку и пошла в туалет.

Папа называет наш туалет кабинетом. Он принёс туда стопку журналов с кроссвордами и карандаш. А мама покрасила одну стену белой краской и положила на пол коробки с восковыми мелками. Анька рисует на стене человечков с гитарами и барабанами. Мама – деревья с разноцветными котами на ветках. У папы получаются только улитки, зато он очень красиво их раскрашивает. А я люблю рисовать ежей. Особенно ежиные семейства: маму, папу и двух ежат. Младший ежонок всегда выше всех, он даже больше Аниных человечков.

Я дорисовывала связку сосисок на колючках ежиной семьи. Она получилась такой длинной, что тянулась по траве до маминого дерева с лиловым котом. И тут я услышала, как зазвонил телефон. За стеной сразу же что-то забулькало, и сердитый Анин голос ответил:

– Чего?

Я чуть с унитаза не свалилась от неожиданности. У Аньки сейчас должен быть пятый урок. А она проводит его лёжа в ванной.

Интересно, кто это ей звонит?

– Захотела и ушла, а тебе что?! – огрызнулся за стеной Анькин голос. – Думаешь, я не видела, как ты с этой мымрой из девятого всю перемену болтался?!

Я затихла. Наверное, мне нужно было уйти. Но я боялась, что она услышит мои шаги и ещё больше рассердится.

– Когда я тебя о чём-то прошу, у тебя всегда репетиции. И вчера, и позавчера… Ну и гуляй со своим барабаном… Да пожалуйста! И не звони мне больше… ВООБЩЕ НИКОГДА!!!

Стало тихо. Может, Анька от злости утопила телефон в ванне? И тут я услышала, как она всхлипнула. Раз, другой… А потом заревела – громко, как маленькая.

Это было ужасно! Анька большая, она старшая, она никогда не плачет… Мне хотелось влететь к ней, обнять, сказать, что все дураки. Но разве это поможет? Она ещё больше расстроится, если узнает, что я всё услышала.

Наконец зашумел душ. Я на цыпочках вышла из туалета. Надо пойти к Соне. Если она знает пять признаков любви, может, у неё найдётся хотя бы один способ, как помирить Германа с Анькой.

– Если чего-то не знаешь, надо спросить у Гугла, – сказала Соня.

Любимая мамина поговорка!

Мне этот Гугл представляется чем-то вроде чемоданчика, где мама хранит всякие гвозди, шурупы, винтики и отвёртки. Если кому-то понадобится редкий, единственный в мире гвоздь, он там обязательно будет.

Мы немного подумали и напечатали: ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОМИРИТЬСЯ…

– Ого! – обрадовалась я. – Здесь, наверное, тысяча разных способов!

– Нужно найти самый лучший, – сказала Соня, проматывая страницу. – Та-а-ак. Выложите дорожку из лепестков роз от входной двери до стола, где его ждёт романтический ужин…

– Это нам не подходит. Представляешь, сколько роз надо ободрать, чтобы выложить дорожку до нашей столовой?!

– Да уж, – фыркнула Соня. – Так, что тут ещё… Отправьте ему нежную эсэмэску.

– Типа это Анька написала? А если он не поверит? Даже не представляю, КАКИЕ ласковые слова она знает. Мне она их не говорит.

– Тебе не угодишь.

Соня обиженно уткнулась в компьютер. Неужели у Гугла не найдётся ни одного простенького, самого завалящего способа…

– Нашла! – заорала Соня.

Новая страница ещё загружалась, а она уже успела выскочить из комнаты и вернуться обратно. Под мышкой у неё торчал кролик. Белый, пушистый, с розовым носом.

– Вот: сюрприз, который тронет сердце вашего любимого!

– Он что… настоящий? – удивилась я.

– Ага! Мне его сосед по парте принёс. Ну, типа, ко Дню святого Валентина, просто заранее.

– И что нам с ним делать?

– Как что?! Дарить. Кролики такие пушистые, такие мимимишные. Разве можно обижаться на того, кто подарил тебе кролика?