Кит на пляже - Винко Мёдерндорфер

Я ожидала, что дома всё пойдет не так. Что мама будет всё драматизировать, преувеличивать, что папа будет страшно обеспокоен, что лицо у него будет искривлено от страдания, как у какого-нибудь вида животных, позабытого и находящегося под угрозой уничтожения, что потом он попробует со мной вдумчиво поговорить, а это всегда превращается в лекцию, в конце которой он, бедняга, остаётся единственным слушателем себя самого.

Ничего из этого не произошло. Когда мы подъехали к дому, там уже горел свет. Препод по фоно, перед тем как они с девушкой поехали к нам, позвонил на наш домашний телефон – о чём я, разумеется, вообще не подумала – и разбудил маму и папу. Видимо, он им всё объяснил и подготовил их.

Игорь на заднем сиденье крепко спал. Храпел и во сне продолжал держать меня за руку. Папа с мамой выбежали из дома. Папа отпер ворота, мы въехали во двор. Я думала, что мама сразу скажет: «Что ты наделала, Ника! Ты вообще понимаешь, что ты наделала? В какое положение ты нас поставила?» Но ничего из этого она не сказала. И вообще ничего не сказала. Обняла меня и сразу занялась Игорем. Они все вчетвером занимались им, как будто он какой-нибудь африканский принц, приехавший в гости с далекого континента. С трудом вытащили его из машины. Я стояла рядом и смотрела на это всё.

Всё это было моих рук дело. Мой побег из дома кончился таким вот провалом. Неудавшийся проект. Срамота.

Игоря занесли в дом и потом по лестнице подняли в его комнату. Папа измерил его уровень сахара, сказал, что с повышенным сахаром особых проблем нет, просто он очень устал. Мы все выдохнули. Папа остался посидеть с Игорем, а мама сказала:

– Ну-ка, пошли.

И вскипятила для нас чай. Сама. Для неё это большое достижение.

– Алеш, – сказала она преподу по фоно, – спасибо вам! Мы всегда будем вам благодарны, что вы так о наших этих двух позаботились.

Препода по фоно зовут Алеш. Хорошее имя. Может, я его тоже когда-нибудь смогу называть Алешем.

– Да ерунда. Ника – лучшая моя ученица, – сказал он и посмотрел на меня.

А его Ирена добавила:

– Он и дома часто говорит, какая талантливая у вас дочь.

– Э-эй! – помахала я рукой; меня страшно злит, когда про меня говорят, как будто меня тут нет. – Я вообще-то здесь, если вы не заметили.

Алеш с Иреной смеются. Мама закатывает глаза: мол, подростки – они такие.

Возвращается папа.

– Игорь заснул. Всё в порядке. – Потом невзначай гладит меня по голове и треплет по затылку. Все ведут себя, как будто ничего не случилось, как будто мы вернулись с приятной воскресной прогулки. Откладывают объяснение на попозже? Мне это кажется мучительным. Я была неправа! Я готова это признать! Да, это было глупо! Скажите мне уже это всё в лицо!

– Ника, слушай, иди поспи, – ласково говорит папа, мама даже улыбается, а препод по фоно, в смысле Алеш, и его Ирена почти одновременно говорят:

– Спокойной ночи.

Я не сопротивляюсь судьбе. Внезапно мне становится очевидно, что мои веки превращаются в свинцовые заслонки. Я поворачиваюсь и иду по ступенькам наверх. Слышу голос препода по фоно за спиной:

– Смотри не забудь: мазурка, опус семнадцать, номер четыре.

Поднимаюсь к себе. Каждый шаг даётся всё с большим трудом. Едва добредаю до двери. Едва преодолеваю расстояние от двери до кровати. Как подрубленное дерево, падаю на неё и засыпаю, не раздевшись.

* * *

Мне ничего не снилось. Я спала так, как будто меня нет. Как будто я не существую. Со мной ничего не происходило. Меня просто не было.

* * *

Я проснулась в полдень.

Проспала школу. Никто меня не будил. Я в пижаме. Моя одежда аккуратно сложена на стуле. Папа, или мама, или они оба меня раздели, но я этого вообще не почувствовала. Только сейчас, проснувшись наутро – на другой день, – я поняла, как устала.

Дверь в коридор настежь распахнута. Это значит, что они приходили посмотреть, как я. Папа, наверное. Может, и мама тоже. С первого этажа доносятся голоса. Смех. Мамин смех и папин бас, короткие замечания.

На улице хорошая погода. Наконец-то солнце. Раннее весеннее солнце, которое означает, что зиме скоро конец.

Внезапно я вспоминаю всё. Но как будто издалека. Как будто события вчерашней ночи происходили не со мной, а с кем-то другим. Как будто я всё это видела в кино, как историю, случившуюся с кем-то посторонним.

Слышу хохот и ворчание Игоря. Он, значит, тоже внизу. Тоже не пошёл в школу. Они все втроём ждут меня в мамином зале.

Смотрю на часы. Минуты через три будет двенадцать. В школе занятия уже закончились. Какой сегодня день? Четверг. По четвергам у меня скульптура и испанский. Не пойду ни на скульптуру, ни на испанский. Я зря вчера потащила с собой Игоря, но всё равно всё должно измениться. Я хочу, чтобы всё изменилось!

Вылезаю из кровати, надеваю халат. Медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Пахнет кофе и омлетом. Обожаю омлет.

– Ника-а-а-а-а! – радуется Игорь, увидев меня. Он тоже в халате. В папином халате, который волочится за ним по полу. Смешной; подходит ко мне и обнимает. Папа тоже встаёт и подходит ко мне. Я смотрю на маму. Она выходит из кухни с кофейной кружкой в руках. На ней пёстрая юбка и ярко-красная блузка. Она улыбается мне.

Потом мы садимся завтракать.

Игорь пытается что-то рассказать. Мама тоже что-то рассказывает. Папа усмехается. Игорь несколько раз чихает и серьёзно говорит: