Мафия против индейцев - Елена Нестерина

– А ну вас на фиг! Я… Продолжаю танцевать! – гордо воскликнул он. И даже, совсем как индеец, вскинул голову.

– То есть до захода солнца? – уточнила Арина.

– Да!

– А если остановишься раньше захода солнца, это будет означать то, что ты добровольно отказываешься от наркотиков, правильно?

– Да!

– Ну и танцуй! – весело скомандовала Арина.

– Ну и буду! Прикольно! – не сдавался Стасик. – Мне вообще нравится. А ты – не командуй!

Вот первая группа танцоров сменилась второй. А Стасик поплясывал. Он разумно экономил силы, стараясь не совершать трудоемких и выматывающих движений. Ему, похоже, даже понравилось – эдакая индейская народная дискотека. А дискотеки Стасик ой, как любил…

Индейцы веселились на всю катушку, соревновались в пении, игре на своих инструментах и, конечно, в танцах. Кто только не плясал со взмокшим Стасиком! И группа самых маленьких девочек, и вдохновенные тетеньки, и лихие Молодые Волки.

Время перевалило за обед. Но мысли о еде как-то отступили. Все следили за героическим Стасиком, который ради своих пристрастий был готов на такие жертвы.

Небесный Огонь совершил очередной стратегический шаг. Всю свою команду охранников он усадил за барабаны. И теперь все четверо бодро долбили-наяривали, старались не сбиться с ритма. Вот повезло так повезло, думал каждый из них: редко когда представлялась возможность сесть за барабан, обычно это доставалось более почетным людям Слета Русских Индейцев – в основном музыкантам, которые специально на зимних индейских собраниях обучались. А тут вдруг такая возможность!

– Это потому что особое военное положение в лагере! – прошептал Топору В Полете Боевые Ножницы и обратился за подтверждением к своему соседу: – Скажи, Мечтающий В Лопухах?

– Ну! – подтвердил Мечтающий в Лопухах, с довольным видом молотя по барабану.

Осторожный Лосось ничего не сказал: на него как раз смотрел Небесный Огонь. Какие разговоры могут быть во время столь ответственного задания?

Но ближе к пяти часам вечера – времени, на которое была договоренность с Дымом Богов, один из четверки явно занервничал, заерзал, заторопился. Это не укрылось от взора Небесного Огня, Летящей Лани и Арины Балованцевой, которая, сжимая в руке свой мобильный телефон, моталась вокруг площадки с пляшущими индейцами и неутомимым, все еще верным своему пристрастию Стасиком.

Да, один из барабанов сбивался с общего ритма – играющий на нем то и дело вертел головой в разные стороны. Даже на часы, что лежали у него в кармане, несколько раз аккуратно посмотрел…

– А когда нас сменят? – спросил он у проходящей мимо Летящей Лани.

Лань, которая была в курсе операции, весело подмигнула всей четверке и, словно речь шла о невероятно приятном подарке, ответила:

– Не волнуйтесь, ребята! Не сменят! Еще полтора часа точно вы будете играть! Время у вас еще есть, так что настучитесь в барабаны от всей души.

– Как полтора часа?..

– Ну, хочешь, еще подольше поиграете. Договорились, краснокожие? – обратилась Летящая Лань к остальным барабанщикам. – Вас сменят через два часа.

– Ага!

– Да!

– Конечно! – послышались голоса.

– Нет! – заглушил их один. – Я не могу больше. Я устал! Смените меня, пожалуйста…

– Устал? – запричитала тут же артистка-Лань. – Тебе не плохо? Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – слабым голосом ответил хитрый парнишка. Он, видно, понял, как играть на наивности этой добродушной толстой тетеньки. – Только… Голова кружится… И тошнит… Я посидел бы в тенечке где-нибудь…

– Конечно, конечно! – подхватилась Летящая Лань. – Ты перегрелся на солнце! Вон оно сегодня какое активное! Тебя надо срочно заменить! Вставай! Иди в свой вигвам!

Два раза повторять было не нужно. Мнимый больной вскочил на ноги. А на его место за барабаном уселся по команде Летящей Лани невероятно обрадовавшийся мелкий Белый Карась. И забарабанил по натянутой коже. Хорошо забарабанил – от всей своей детско-индейской души!

А Мечтающий В Лопухах, неверными шагами доковыляв до палатки, в которой он жил в Отряде Молодых Волков, быстро пришел в себя, покопался там, высунул нос, проверив, не наблюдает ли за ним кто… Осторожно вышел. И, не привлекая, как ему казалось, ничьего внимания, поспешил в глубину леса.