Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника (сборник) - Лев Давыдычев

Девятый номер нашей программы

Лучше всего было бы провести тигренка прямо в дом и ждать Эдуарда Ивановича.

Но как пройти мимо Сусанны?

Или сразу в цирк?

Но не хотелось идти со зверенышем по улицам.

– Я на разведку, – сказал Виктор, – а вы ждите меня.

Еще издали он увидел злую девчонку и остановился. Зная ее характер, Виктор сразу догадался, что она сидит на подоконнике не просто так, как люди сидят, а что-нибудь задумала.

Даже издали можно было разглядеть, что Сусанна скалит зубки.

«Будь что будет!» – решил мальчик и двинулся к дому.

Чем ближе он подходил, тем медленнее переставлялись ноги.

– Папочка в милицию звонил! Папочка в милицию звонил! – увидев Виктора, закричала Сусанна. – На машиночке за тобой приедут! За решеточкой, миленький, посидишь, за решеточкой! Пятнадцать суточек! Пятнадцать суточек! – Она хихикнула. – А Лёлишна-пирбемолишна где? А тигреночек полосатенький, лапонька моя миленькая, где? Мне его купят, хвостатенького! Где он?

– Они в цирк ушли, – соврал Виктор. – А в милицию я поеду с удовольствием. И за решеточкой с удовольствием посижу. Только бы тебя, дорогая, не видеть. А кроме того, и про тебя в милиции кое-что рассказать можно.

– А что про меня рассказывать? А что про меня рассказывать? Мамочка говорит, что я пострадавшая. А бабусеньки говорят, что по тебе тюрьма плачет. Потому что ты – уголовный элемент.

– Сама ты элемент.

– А вот и нет! А вот и нет! Я единственный ребенок! У меня музыкальные способности! У нас пианинка есть, а у вас нет! Мне тигреночка купят, а тебе нет! Мне…

– Надоело тебя слушать, – оборвал Виктор, так и не решив, что же ему делать. – Шла бы ты спать, что ли. И тебе приятно, и людям спокойнее. Иди, иди. Бай-бай.

– Никуда я не пойду! – крикнула Сусанна. – Хочу посмотреть, как тебя в милиционерскую машиночку посадят! Как тебя на пятнадцать суточек за решеточку увезут! Так папуленька сказал! Ой, дождик идет! – Она вытянула руку ладошкой вверх. – Каплет-капает! Каплет-капает!

– Это не дождик идет, а Пара плюется, – со смехом объяснил Виктор. – Петька, Петька, пуще, дам тебе гущи, хлеба каравай, на Сусанну ты плевай!

От злости шишка на Сусаннином лбу стала еще разноцветнее.

Потом – побелела.

Виктор едва успел отскочить – злая девчонка запустила в него цветочным горшком.

И Виктор, как вратарь, принял его на грудь.

За вторым горшком пришлось делать бросок и падать.

– Уймись ты! – вскакивая, крикнул Виктор.

– Горшком ее! – сверху крикнул Петька. – Горшком по черепу!

– Не уймусь! Не уймусь!

Сусанна обеими руками схватила самый большой горшок, подняла его над головой…

Горшок перевесил…

Она упала, только ноги в окне мель-кнули.

Горшок раскололся вдребезги.

Злая девчонка закричала так, словно упала с пятого этажа головой вниз. Потом закричали: один папа, одна мама и две ба-бушки.

Да так закричали, словно увидели, что единственный ребенок вместе со своими музыкальными способностями навернулся с пятого этажа!

А Виктор бросился наутек: он-то знал, чем все это может кончиться. Родители единственного ребенка не будут вам разбирать, кто виноват.

Конечно, не Сусанночка.

Когда Виктор обо всем рассказал Лёлишне, она проговорила:

– Плохи наши дела. Не везет нам. И чего это Сусанна на нашей дороге встала? Пошли! – твердо предложила Лёлишна. – Чего нам бояться? Мы ни в чем не виноваты. Идем!

Тигренок зевнул и неохотно двинулся вперед.

Виктор беспокойно оглядывался, будто на каждом шагу им грозила опасность. Лёлишна пела: