Заколдованная жизнь - Диана Уинн Джонс

— Юная леди, можно вас на минутку? Дженет с тревогой взглянула на Мура, и оба побежали к двери. Голос им очень не понравился. Рододендроны угрожающе зашелестели и раздвинулись, пропуская пожилого толстяка в грязном плаще. Не успели ребята прийти в себя от удивления, как мужчина отрезал им путь к бегству. Он с упреком смотрел на них красными глазами с отвисшими веками, а его тяжелое дыхание отдавало пивом.

— Здравствуйте, мистер Баслам, — прозвучала очередная подсказка Мура.

— Вы что же, не слышали меня, юная леди? — требовательно спросил торговец.

Дженет заметно испугалась, но ответила очень спокойно, совсем как Гвендолен:

— Я слышала голос, но решила, что это дерево заговорило.

— Дерево заговорило? — возмутился мистер Баслам. — После всех неприятностей, в которые вы меня втравили, вы принимаете меня за дерево? Да я купил этому проклятому мяснику целых три пинты горького пива, чтобы он привез меня сюда в своей идиотской тележке, и у меня от тряски по ухабам все тело ноет!

— Что вам нужно? — нетерпеливо спросила Дженет.

— Сейчас узнаете.

Толстяк расстегнул плащ и стал неспешно исследовать карманы своих мешковатых брюк.

— Нам пора обедать, — поторопил его Мур. — Всему свое время, юный джентльмен, всему свое время… Ага, вот они.

На землистой ладони торговца что-то поблескивало.

— Серьги моей матери! — воскликнул Мур, снова вводя Дженет в курс дела. — Откуда они у вас?

— Сестрица твоя дала их мне в уплату за драконью кровь, — объяснил мистер Баслам. — Я вам поверил, юная леди, а вы меня обманули.

— В чем дело? — не поняла Дженет. — Они ведь вроде бы… я хочу сказать, они с настоящими бриллиантами.

— Истинная правда, — кивнул толстяк. — Но разве вы говорили мне, что они заколдованные? Нет, не помню такого. Между тем, скажу я вам, на них наложено очень сильное заклятие и они не могут перейти к другому владельцу. Заклятие это ужасно шумное. Я за всю ночь глаз не сомкнул — все слушал, как эти проклятые побрякушки орут из ящика с кроличьим чучелом: «Я принадлежу Кэролайн Чант!» Вот и пришлось мне встать ни свет ни заря, завернуть их в одеяло потолще, чтобы кой-кому показать. Так вот, юная леди, тот человек побоялся к ним прикоснуться. Сказал, что, дескать, и пальцем не дотронется до вещи, кричащей фамилию Чант. Заберите-ка их у меня от греха подальше и отдайте мне мои пятьдесят пять монет.

— Мне очень жаль, — выдавила из себя ошарашенная Дженет. — Я правда ничего не знала. Но боюсь, у меня ничего другого нет, и денег тоже нет. Нельзя ли как-то снять заклятие?

— Кто же пойдет на такой риск? Это заклятие, скажу я вам, очень сильное.

— А почему они теперь не кричат? — спросил сообразительный Мур.

— Да за кого вы меня принимаете? — обиделся мистер Баслам. — Думали, я согласен трястись по ухабам, спрятавшись между бараньими тушами, и при этом верещать: «Я принадлежу мисс Чант»? Нет уж, благодарю покорно. Человек этот иногда помогает мне заклинаниями — в кредит. Но тут он сказал: «Я могу снять это заклятие только на час. Очень уж оно сильное. А если хочешь насовсем от него избавиться, то отнеси серьги волшебнику. Правда, обойдется это тебе во столько же, сколько сами побрякушки, а уж расспросов будет…» Так-то, юная леди. Волшебники — люди важные. Вот и сижу я тут в треклятых кустах, чуть от страха не помираю — вдруг заклятие опять заработает, а вы мне рассказываете про то, что у вас ничего нет! Нет уж, берите их назад и платите по счету.

Дженет с тревогой взглянула на Мура. Тот вздохнул и, порывшись в карманах, нашел свое единственное достояние — полкроны. Но мистер Баслам шарахнулся от протянутой монеты, как побитый сенбернар.

— Я прошу у вас пятьдесят пять фунтов, а вы предлагаете мне полкроны? — обиделся он. — Сынок, ты шутки шутить со мной вздумал?

— Но больше у нас нет ни пенни, — объяснил Мур, — во всяком случае, сейчас. Каждый из нас получает по кроне раз в неделю. Если мы будем возвращать вам долг с этих денег, то расплатимся с вами… — Он стал в спешке подсчитывать: десять шиллингов в неделю, пятьдесят две недели в году, двадцать шесть фунтов в год. — Расплатимся с вами всего через два года, — закончил он.

Очень нелегко прожить два года совсем без карманных денег. И все-таки мистер Баслам достал для Гвендолен драконью кровь, а значит, по справедливости полагалось с ним расплатиться.

Но торговец обиделся еще больше. Отвернувшись от Мура и мрачно косясь на стены замка, он воззвал к Дженет:

— Живете в таком месте и не стесняетесь утверждать, что имеете всего десять шиллингов в неделю? Не дурите мне голову, юная леди! Да если вы захотите, сможете столько здесь огрести…

— Но мы правда не можем, — запротестовал мальчик.

— А вы попробуйте, юный джентльмен. Я ведь не грабитель какой — всего-то прошу у вас сперва заплатить мне двадцать шесть фунтов, да десять процентов от всей суммы, да еще компенсацию за то, что мне пришлось просить моего человека снять с побрякушек заклятие. Чего тут трудного-то?

— Вы прекрасно знаете, что денег у нас нет! — рассвирепела Дженет. — Можете оставить сережки у себя — надеюсь, они украсят кроличье чучело!

Мистер Баслам тоскливо посмотрел на нее. В тот же миг из ладони торговца, в которой он зажал драгоценности, послышался тонкий протяжный звук. Разобрать слова было нелегко, но даже сам звук подтвердил слова мистера Баслама. Взгляд толстяка сразу стал менее жалобным. Теперь торговец напоминал не побитого сенбернара, а бладхаунда, напавшего на след. Он выпустил серьги из толстого кулака, и они, звякнув, упали на дорожку.

— Пусть лежат тут, — торжествующе провозгласил он. — Берите, если сможете. Осмелюсь напомнить вам, юная леди, что торговля драконьей кровью незаконна и запрещена. Я сделал вам одолжение. Вы меня надули. Теперь я требую двадцать фунтов к следующей среде. Времени достаточно. Если же я не получу моих денег, то в среду вечером Крестоманси узнает о драконьей крови. А когда он узнает, я не хотел бы оказаться на вашем месте, юная леди, даже за двадцать тысяч фунтов и титул папы римского в придачу. Ясно ли я выразился?

«Яснее некуда», — подумал Мур, лихорадочно ища выход из ситуации.

— А если мы вернем вам драконью кровь? — срывающимся голосом спросил мальчик.

— Эх, сынок, ну зачем она мне? Я ведь не колдун, а всего лишь бедный торговец. Никому в округе драконья кровь не нужна. Так что готовьте денежки. Не забудьте: двадцать монет к следующей среде!

Мистер Баслам одарил детей прощальным собачьим кивком — его щеки и веки затряслись, как у бладхаунда, — и исчез за кустами рододендрона. Еще какое-то время до Мура и Дженет доносились осторожное шуршание и с трудом сдерживаемое пыхтение.

— Вот мерзкий старикан! — зашептала Дженет. — Будь я и вправду Гвендолен, превратила бы его в уховертку с четырьмя головами! Брр!

Девочка нагнулась и подобрала сережки. В ту же секунду в воздухе зазвенели высокие протяжные голоса: