Переулок капитана Лухманова - Владислав Крапивин

А крохотные пушечки, укрепленные на скамейках внутри корпуса, были совсем как настоящие.

— Ма-ак! Надо же, какая красотища! Он будто из музея, где всякая старина…

— По-моему, это ботик Петра Первого, — слегка гордясь своими познаниями, сообщил Мак. — Я его сто раз видел на всяких картинках. Придет Мир — скажет точно, он лучше разбирается…

Мир не заставил себя ждать. Бухнула входная дверь.

— Кто дома? — возгласил Мир. — Есть у нас какая-нибудь еда?

— Есть сосиски, — отозвался Мак, — только их надо варить. И не в сосисках дело…

— А в чем? Я не завтракал!

— Потерпи, — попросила Маша. — И не ходи сюда. Две минуты…

— Это почему? — изумился Мир. — Что у вас за секреты?

— Такие вот секреты… — подначил его Мак, устанавливая поаккуратнее модель.

— Наверно, опять бултыхаете ногами в ванне и мечтаете о лете, — съехидничал Мир.

— Опомнитесь, маэстро! Где ванна и где мы!

— Две минуты прошли… Что вы там делаете?

— Не прошли еще… Мы готовим тебе сюрприз, — сообщил Мак.

— Мама в таких случаях спрашивает: «Что вы там натворили?»

— Никогда не догадаешься… Вдохни и выдохни воздух и приготовься к массе впечатлений… Ладно, входи…

Мир шагнул и обмер на пороге.

— Великий Посейдон, царь морей! Откуда это?

— Мир, это ведь ботик Петра, правда? — важно спросил Мак.

— Ежу понятно. «Дедушка русского флота»… — Мир обошел вокруг стола, пригибаясь и словно принюхиваясь к ботику. Длинные волосы падали ему на лицо, и он отдувал их, поматывая головой. — И какая работа!.. Откуда? Не томите душу, злодеи!

— Мак, я сварю Миру сосиски, чтобы он совсем не истомился, — решила Маша. — А ты ему все расскажи…

— Мир, сядь на диван, — велел капитан Мак’Вейк, когда Маша ушла. — И приготовься слушать. Ты ведь любишь приключенческие романы…

Неторопливо и со вкусом, с драматическими перерывами и выразительными жестами (дурачился, конечно!) Мак поведал брату о вчерашних событиях. Мир слушал сначала слегка иронично, однако скоро забыл про недоверие и даже кругло приоткрыл рот, что свойственно скорее детсадовскому ребенку, а не солидному восьмикласснику. Лишь в конце рассказа он спохватился и хлопнул губами.

— Надеюсь, про полицию ты ничего не говорил маме?

— Я, по-твоему, совсем идиот?

— Наоборот, гениальное дитя… А мне-то почему вчера ничего не сказал?

— Мы с Машей решили, что сначала надо раздобыть кораблик…

В этот момент появилась Маша с громадной тарелкой, где испускала пар груда сосисок с искусственным пюре.

— Я сварила на всех, мы ведь тоже голодные…

— Девочка, ты чудо! — выдохнул Мир.

Та глянула укоризненно: нечего, мол, зря бросаться похвалами.

Мир увесисто сказал:

— Марья, когда ты кидаешь на меня такие взгляды, кажется, что с ресниц сыплется позолоченная шелуха.

— Потому что она в тебя малость влюблена, — безжалостно разъяснил Мак.

— Болтун… — вздохнула Маша.

— По-моему, даже не малость, — уточнил Мир.

— Два болтуна, — сказала Маша. — Вот унесу кораблик — и не будет никакого подарка…

— А что за подарок-то? — осторожно спросил Мир.

Мак не стал делать секрета:

— Потому что Маша решила, что надо подарить ботик Мирославу Рощину. На день рожденья. Мир, честно!

— Да, — буркнула Маша и стала глядеть поверх мачты кораблика. — Хотя этот Мир очень вредный.

Тот помигал. И сказал почти всерьез:

— Я это… больше не буду. Маш, а ты… как говорят парни из круга здешнего лидера Бобы Кыштымского, «ты это чо, в натуре?».

— Ага, — буркнула она прежним тоном.

— Маш, а почему?

— Потому что с тебя все началось! — пришел на помощь Мак брату и Маше. — Не ясно, что ли? Ты первый узнал про Лухманова, про ТЭК… и вообще…

— Но день рожденья-то у меня еще когда…

— Ну, не все ли равно! — вскинулся Мак. — Главное, что есть ботик. И что он попал к нам благодаря тому, кто раньше был в лухмановском ТЭКе. И все это завязано на тебе…

Мир подумал, мотнул волосами.

— Не, ребята… Это завязано на всех на нас. Пусть он будет наш общий. Это как-то справедливее… Будто по законам природы.

— Ага! — догадался Мак. — Один корабль, один экипаж…

Маша сказала просто, без всяких споров:

— Ладно, пусть… Давайте есть сосиски, а то остынут. Мак, принеси вилки и хлеб.

— Она все время мной командует, — пожаловался Мак. — Потому что мечтает командовать тобой, но боится… — И пошел на кухню.

Съели сосиски (подчистую!) и на сытый желудок стали снова любоваться моделью. Пересаживались у стола, меняясь местами, чтобы каждый разглядел суденышко со всех сторон.

— Старинная работа, — высказался Мир. — И точная. Я рисунки и чертежи этого ботика много раз видел во всяких журналах. Здесь все по правде, даже кливер и стаксель перепутаны местами, как оно было на самом деле.

— Откуда ты знаешь, как было? — подцепила его Маша.

— Многие знают…

— Мир, а эта штука зачем? — Мак мизинцем тронул округлый щит на борту ботика. Тот висел на железной оси и был перехвачен медными полосками. — На том борту такой же. Это специальные плавники, да?

— Конечно! Их опускают в воду, чтобы не было дрейфа. Называются шве́рцы. Если выдвижной плавник один и опускается через днище, его называют шверт. По-голландски «меч». Он рассекает воду, как лезвием. А здесь два боковых меча. Наверно, они тоже опускаются…

Он осторожно распутал на бортовом штырьке суровую нитку, которая держала плавник в подвешенном состоянии. Полукруглый край шверца послушно скользнул вниз. Под ним оказался квадратик блестящего коричневого лака. Вообще-то борта ботика были изрядно обшарпанные, но под шверцем лак сохранился как новый. Ни царапинки. Хотя… царапинки все-таки были. Выжженные раскаленным шилом или иглой маленькие буквы и цифры.

Мир ухватил кораблик, поднес к лицу. Мак и Маша сдвинулись головами.

Молчали с полминуты.

— Это что?.. — прошептала Маша.

— Это… вот это да!.. — выдохнул Мак.

— А кто-то говорил, что чудес не бывает, — произнес Мир и укоризненно глянул на брата, хотя тот ничего подобного не говорил.

На бортовой обшивке была различима надпись: