Загадка пропавшего соседа - Анна Устинова

— Верно, — согласился Павел. — Значит, мы не ошиблись. Эта листовка опущена в ящик совсем недавно. А все остальные по идее должны были получить её тогда же, когда и Варька.

— Из чего следует, что Клавдии Ивановне конверт прислал Дмитрий, — тоном, не допускающим возражений, заявил Герасим.

— Варька, — предложил Иван, — надо бы после того, как продукты закупим, сбегать к тебе и поискать ваш экземпляр листовки. Вдруг он все-таки сохранился?

— Только я одна по-тихому сбегаю, — внесла поправку девочка. — У меня папа сегодня дома. Он простудился.

Друзья кивнули.

— Кстати, и нам нужно забежать домой и отметиться, — сообразила Марго. — Чтобы старшее поколение не подняло панику.

— Совсем не мешает, — одобрил её предложение Павел. — Учитывая, что мы сегодня сачканули целых четыре урока, всем, у кого дома кто-нибудь есть, нужно, как примерным ученикам, прийти вовремя. Я не в счет. У меня до вечера родители не вернутся. Поэтому занесем ко мне продукты для бабушки Дмитрия. А когда будете выходить, позвоните мне, и я их доставлю.

— Вы забыли о самом главном, — покачал головой Иван. — По дороге домой я верну в ящик конверт. А вечером проверим, что с ним будет.

— Мы не забыли. — Павел хлопнул друга по плечу. — Я просто ещё до этого не дошел. Но, между прочим, сейчас самое время аккуратно восстановить конверт со всем его содержимым в первозданном виде.

И, вложив внутрь конверта послание оздоровительной партии, Павел направился к себе в комнату за клеем.

Когда пятеро друзей наконец вышли из дома Луны на улицу, времени оставалось как раз в обрез, чтобы добраться до обменного пункта, а потом закупить в «Ажурном» продукты для Клавдии Ивановны.

— Иван, — говорил уже по дороге Луна, — пожалуйста, не забудь про нитку. Вдруг эта хитрая бабушка уже куда-нибудь вылезала.

— Естественно, все проверю, как только вернусь домой, — пообещал Пуаро.

В магазине друзей ждало разочарование. Все опознавательные знаки на будке, где находился обменный пункт, исчезли. Словно никогда ничего и не было.

— Сняли, — угрюмо изрек Герасим. — Наверное, их проверили и прикрыли.

— И это свидетельствует, — откликнулся Луна, — что хозяева проворачивали какие-то темные делишки.

— Тогда ничего удивительного, что Дмитрий боится их, — сказала Марго.

— Особенно, если много знал, — многозначительно произнес Герасим.

— Многого можно и не знать, — отозвался Иван. — Но если Дмитрию было известно, что его хозяева не брезгуют в своей деятельности силовыми методами, то он вполне мог только из-за этого на всякий пожарный готовить пути к отступлению.

— В общем, он или действовал заодно с грабителями или испугался силовых методов, — подвел итог Луна. — Ладно, братцы, пошли. Больше нам тут делать нечего.

Команда отчаянных вновь оказалась на улице.

— Теперь единственная наша ниточка к Дмитрию — Клавдия Ивановна, — продолжал Луна.

— Вот мы сейчас нашей ниточке все купим, — засюсюкала Варя, — потом кухоньку ей уберем, чайком напоим, глядишь, она что-нибудь нам случайно и выболтает.

— Держи карман шире, — Герасим питал мало надежд на разговорчивость бабушки. — Чаек-то она выпьет. В этом можешь не сомневаться. И кухню убрать нам позволит. А вот насчет Дмитрия…

— Хочешь сказать, что она уйдет в несознанку? — прыснула Варя.

— Именно, — подтвердил Муму. — У меня сложилось впечатление, что это не бабушка, а кремень.

— Значит, — у Марго чуть вздернулись уголки губ, — в кои-то веки нашелся человек ещё каменнее нашего Муму.

— Да при чем тут я? — обозлился Герасим. — По-вашему, у меня внук исчез? Или я что-нибудь от вас скрываю?

— Ой, Герочка! — нараспев произнесла Варя. — С чувством юмора у тебя становится все хуже и хуже.

— Какой юмор, такое и чувство, — сердито уставился на неё Герасим.

— Во-первых, это был не мой юмор, а Маргаритин, — откликнулась Варя.

— Твой ещё хуже, — буркнул Муму.

— Хватит дуться, — вмешалась Марго, не любившая конфликтных ситуаций. — А с бабушкой ты, пожалуй, прав. Тяжело нам придется.

— Главное, не насторожить её, — сказал Луна. — Ко всему, что нас интересует, надо подвести разговор очень осторожно и незаметно.

— Так сказать, как бы невзначай, — подхватила Варя.

— Вот именно, — кивнул Павел, и в животе у него вдруг громко заурчало. — И вообще, нужно бы нам поесть, — вдруг заявил он. — Мы сегодня ни в буфете не были и даже у меня не перекусили.

— Это из-за письма. — Иван тоже почувствовал голод.

— Все равно теперь придется терпеть до возвращения, — с грустью констатировал Павел.

— Можно подумать, ты прямо умираешь, — с усмешкой покосилась на него Варя. — И вообще, Луна, тебе голодать полезно. Может, хоть немного похудеть удастся.

— Сколько тебе раз ещё повторять! — воскликнул Павел. — Моя фигура меня вполне устраивает. Потому что мужчины должно быть много.

И он толкнул дверь магазина «Ажурный».

Закупив все, что требовалось, и забросив сумки к Луне, Команда отчаянных разошлась по домам. Иван первым делом опустил письмо в ящик Дмитрия. Затем, поднявшись на свой этаж, тщательно исследовал его дверь. Нитка оказалась в целости и сохранности. «Не выходила, — отметил про себя мальчик. — Что-то она не торопится получить послание от любимого внука. Может, считает, что ещё рано?»

Он отпер ключом дверь собственной квартиры.

— Ваня, это ты? — немедленно послышалось из комнаты Генриетты Густавовны.

— Нет, знаешь, бандиты. В количестве десяти штук. — Внук очень не любил лишних вопросов.

— Иван, не хами! — крикнула бабушка. — Я и так мучаюсь. Встать не могу. К постели прикована.

— Бабушка, я не хамлю, — возразил Пуаро. — Просто ты задаешь очень глупые вопросы. Ну, кто ещё мог прийти в это время, кроме меня. Предки до вечера на своих работах.

— Иван, меня давно возмущает этот твой идиотский жаргон. — Генриетта Густавовна нашла новый повод для придирок. — Почему ты называешь папу и маму предками?

— Это, ба, не жаргон, а классика, — решил просветить её Иван. — А жаргон — это когда предков зовут шнурками или черепами.

— Фу, какая гадость и пошлость! — вознегодовала Генриетта Густавовна.

— Ба, это не я придумал, — поторопился заверить внук её. — Сейчас так все говорят. Веяние времени.

— Ужасное время! — воскликнула Генриетта Густавовна. — Вот в какую эпоху приходится мне доживать!

Иван дипломатично промолчал. Иначе спор грозил затянуться очень надолго.

— Ты почему не отвечаешь? — осталась недовольна бабушка.