Большая книга ужасов – 87 - Елена Арсеньева

Дом совершенно дурацкий! Как будто больной на голову архитектор сочинил его из нескольких разных построек. Просто так – отрывал от них куски и лепил один к другому. Даже странно, что Роза его раньше не замечала. Такую нелепицу не заметить было просто невозможно!

Одна стена кирпичная, глухая, без окошек. Типичный брандмауэр^[35]. Около самой крыши из стены произрастает чахленькая березка, на которой до сих пор дрожит одинокий желтый листок.

Дом огорожен забором – дощатым, щелястым, неопределенного цвета, замшелым до зелени и заплесневелым до белизны. Определенно его не красили с тех пор, как поставили, а поставили небось еще при царе Горохе!

Одна часть дома выглядит совершенно так же – допотопно. Почерневшие бревна, пыльные стекла окон, а одно вообще разбито и заставлено кособокой фанеркой.

Другая половина чуть поприглядней и капельку поновей. Даже можно угадать, что некогда стены были выкрашены зеленой краской. На втором этаже сбоку находится затейливый эркер^[36] с тремя мутными окошками, а под ним – дверь единственного подъезда. Она обита грязной клеенкой неопределенного цвета и всегда стоит нараспашку, но там, внутри, так темно, что не разглядишь ни лестницы, ни площадки.

Манг входит в эту дверь и исчезает с влюбленных Розиных глаз.

Над дверью укреплен ржавый железный козырек, а под ним стоит кресло. Когда-то оно было, наверное, красивое, удобное, но сейчас место ему только на свалке. Вид у него такой же убогий и заброшенный, как у всего этого дома.

Создается впечатление, что там никто не живет, кроме Манга.

Впрочем, Розу больше никто не интересует.

Но где же он, где? А вдруг сегодня повезет и он взглянет на Розу?!

Она быстро вынула из кармана зеркальце и озабоченно уставилась на свою физиономию.

Нос немножко покраснел, но Роза, в случае чего, спрячет его в шарф. Кудрявые волосы, как обычно, в живописном беспорядке, но с этим уже ничего не поделаешь.

И вдруг она вскрикнула от испуга.

Испугаешься, наверное, если рядом с твоим лицом в зеркальце вдруг оказалось чье-то еще, да такое страшное!

Это было, конечно, женское лицо, однако при этом оно напоминало звериную морду: узкую, огненно-красную, пугающую и в то же время прекрасную, окруженную вздыбленными красными волосами.

Мелькнуло – и исчезло.

Померещилось?! Конечно, померещилось! Таких лиц на свете не бывает!

Роза сунула зеркальце в карман, повернулась – и отшатнулась, увидев совсем рядом какую-то старуху.

Вся в черном, высокая, худая, но сильно сгорбленная, она стояла, опираясь на палку. А может, даже на клюку. На голову нахлобучен черный платок, из-под него торчат неприбранные седые волосы, а лицо – одни сплошные морщины. Рот и глаза в них просто тонут!

– Ты поосторожней будь, когда зеркальце на улице достаешь, – пробормотала старуха. – В нем вполне может отразиться оборотень-скиталец. Вообще-то наша братия кому угодно голову заморочит, но зеркало иной раз показывает нас такими, какие мы есть на самом деле.

Роза поддержала свой подбородок, чтобы отвалившаяся челюсть в грязный снег не брякнулась. А старуха повернулась и заковыляла прочь, прихрамывая, тяжело опираясь на свою палку (а может, даже на клюку!), и вскоре скрылась в подворотне, оставив Розу стоять и трястись от страха.

Да, ей стало страшно. А вдруг через сколько-нибудь много-премного лет она тоже станет шизанутой бабулькой? И тоже будет шляться по улицам и нести всякую пургу?!

Однако через секунду Роза начисто забыла об этой жуткой перспективе, потому что из-за поворота появился…

Он! Манг!

Такой же, как всегда: невероятный, необыкновенный, самый красивый на свете. И у него такой же, как всегда, угрюмый и измученный вид. Еле идет, будто какую-то незримую тяжесть тащит.

Наверное, он работает по ночам (не иначе какие-нибудь вагоны разгружает, судя по его бледности и усталости!), а затем целый день отсыпается. Именно поэтому Розе не удавалось его дождаться!

Манг – опять же как всегда! – не обращал на Розу никакого внимания, и она без стеснения навела на него мобильник. Нажала на экран раз, другой, третий… пятый…

Он прошел мимо, ничего не заметив, и теперь в кадр попадали только его узкая прямая спина и черные пряди над воротником черного плаща.

А что если сейчас окликнуть его: «Манг!» – и быстро сфотать, как только он обернется?

Нет, вряд ли он обернется. На самом же деле он никакой не Манг! А даже если обернется, вряд ли будет рад увидеть, что его фотографирует какая-то девчонка! Еще отругает… нет, Роза этого не переживет!

И тут вдруг откуда-то выскочила большущая черная псина и издала такой рык, как будто стояла на страже Госбанка и увидела какого-нибудь отмороженного чела, который пытается взломать дверь в этот самый банк.

Манг резко обернулся (палец Розы рефлекторно дернулся, нажав на дисплей и запечатлев его бледное лицо) и…

…и одним прыжком оказался на заборе. Каким-то совершенно нереальным прыжком!

Вскочил – и застыл на воротном столбе, чудом поймав равновесие.

Вот это акробатический этюд!

А черная собака по-прежнему мчалась вперед, явно намереваясь допрыгнуть до Манга.

– Пошла вон! – истошно завопила Роза, и в этот момент Манг мельком взглянул на нее, а потом спрыгнул с забора и исчез в темном провале подъезда.

Псина, сообразив, что непонравившийся ей человек улизнул, с рычанием кинулась было к Розе, но тут же замерла.

Видимо, вспомнила, что у Розы еще до рождения был подписан с собаками негласный пакт о ненападении. В смысле, собаки этот пакт подписали. В нем значилось: Розу Карамзину запрещается кусать, лаять на нее и даже огрызаться. Разрешается заискивающе заглядывать в глаза, лизать руку и тереться о ногу.

Возможно, эта собаченция подписала только первую часть пакта, потому что ни в глаза Розе заглядывать, ни об ногу тереться, ни тем паче руку лизать она не стала, а просто повернулась и помчалась прочь, поджимая хвост, как будто опасалась получить хорошего пенделя.

Хотя на самом деле Роза была ей очень благодарна. Ведь не появись эта глупая псина, вряд ли удалось бы заснять Манга анфас. И крутейший прыжок на забор тоже не обломилось бы понаблюдать. Так что все, что ни делается, делается к лучшему!

А теперь посмотреть снимки, да поскорей!

Роза взволнованно открыла галерею своего мобильника.