Бабушкин внук и его братья - Владислав Крапивин

— Если серьёзно, то откуда в твою дурную голову влезла такая мысль? Ты знаешь, как заражаются СПИДом?

— По-всякому! Например, через инструменты в зубном кабинете.

— Тебе же доктор сказал: шприц одноразовый.

— А щипцы!.. А ещё он мне в рот какой-то ковырялкой лазил…

— Инфекция СПИДа проявляется через много месяцев. У тебя, у «ковырялки», есть время, чтобы сходить за хлебом, сделать уроки, а потом ещё закончить шестой класс. А возможно, и всю школу.

— Спасибо, утешила.

— Значит, не желаешь вставать? — Бабушка вышла и вернулась с кружкой.

— Ну, ты чего? Ба-а… Не надо! А-а-а! — Я закрылся с головой, но бабушка отдёрнула одеяло. И холодную воду — на голову, на плечи!

Я взвился ракетой.

— Видишь, как повеселел, — сказала бабушка.

— Я напишу жалобу в международный суд, в Страсбург. Там защищают права детей.

— Лучше сделай зарядку. Хоть раз в жизни.

— Я вчера назаряжался, на велике. До сих пор ноги гудят.

Но про СПИД я уже не думал. Умылся, съел на кухне гречневую кашу и пошёл в булочную. И в другие ближние магазины и лавки: искать подарки.

Сперва я выбрал игрушку Соне: паровозик из прозрачной пластмассы. Инерционный. Его катишь — и внутри вертятся всякие шестерёнки, а между ними сверкают искры.

А Насте я, собрав по карманам все деньги до последней мелочи, купил дискету с игрой про диснеевского львёнка Симбу. Я знал, что у неё дома есть компьютер. И знал, что львёнок ей понравится. Она говорила, что в восторге от мультика «Король-лев».

Мне этот фильм тоже нравился. У меня раньше была такая игра, только не на дискете, а на картридже для приставки «Денди». Теперь, конечно, ни приставки, ни картриджей не было — всё сгорело. Но, признаться, эту технику я не так уж и жалел, всё равно игры быстро надоедали. На большинстве из них одно и то же: прикончи противника любым способом — и будешь молодец. «Львёнок» был, пожалуй, единственным исключением из них.

Гораздо больше я жалел нашу библиотеку. Правда, там было много старых книг, которые казались мне скучными: Писемский, Глеб Успенский, Шеллер-Михайлов — напечатанные ещё до революции. Но были и Жюль Верн, и Стивенсон, и Носов с его «Незнайкой», и сериал про страну Оз… И подшивки старинного журнала «Родина», которые я любил разглядывать, погружаться в давнюю жизнь…

Сохранились лишь две подшивки «Родины», которые лежали в сундуке, и бабушкино Евангелие. Да ещё томик со стихами Маршака — его бабушка тоже всегда прятала…

Настя и правда обрадовалась подарку. Даже заприплясывала. Даже сделала движение, будто хочет чмокнуть меня в щёку, но в последний момент одумалась.

А праздник был… ну, обыкновенный. Пришли мы с Вячиком, Олег Птахин, две девочки из нашего класса да Настина подружка-соседка.

Настины родители показались на минуту и куда-то ушли. Мы потанцевали под магнитофон. Я танцевать не умел, потоптался так, для порядка. Сперва с Настей, потом с толстенькой Верой Касаткиной (с которой Вячик сидел за одной партой).

Затем съели пирог и торт, выпили газировку. Посмотрели по видику короткие фильмы про Микки-Мауса. Они были недублированные, меня заставляли переводить. Ну, я переводил кое-как, через пень-колоду…

Олег намекнул, что неплохо бы поиграть на компьютере. Но Настя сказала, что, к сожалению, компьютер оккупировала Кристина, старшая сестра: она там готовит институтскую контрольную.

После этого ещё попили чаю, доели остатки торта и стали расходиться.

Мы с Вячиком остались. Настя сказала, что у «Камы» разболтались конуса, нужна наладка.

— Давай ключи, — вздохнул Вячик.

Мы хотели пойти в сарай вместе с ним, но он хмыкнул:

— Сидите уж, чего там толкаться…

Когда мы оказались вдвоём, стало опять хорошо и просто. Мы уселись на диване, стали дожёвывать карамель и болтать про то про сё. Я рассказал про историю с Николкой. Как его искали.

Настя сказала, что знакома с Николкой и Гошкой — дома-то недалеко друг от друга. И что фамилия у этой семьи — Стебельковы. А поскольку для Гошки с его круглым животом «тонкая» фамилия — один смех, то у него есть прозвище Арбуз. Так его кличут и на улице, и в седьмом классе. Учится Арбуз в нашей школе, только в первую смену.

Рассказ про Арбуза прервала Кристина. Возникла в комнате и сказала:

— Алик, я слышала, как ты Микки-Мауса переводил. Не мог бы ты мне помочь? А то у нас дома английского никто не знает, даже вот ни настолечко. Я в институте французский учу, а тут статья из американского журнала. Мне всего один абзац нужен…

Кристина была чересчур высокая, не очень красивая, но славная (может, потому, что Настина сестра). К тому же она меня назвала не Сашей, а по-дружески, Аликом.

— Но я, наверно, не потяну научный текст…

— Со словарём же! Попробуй, а?

Я пропотел над журналом и словарём почти час. Пришёл Вячик, они с Настей опять сели за телевизор, запустили кассету с «Ералашем». Похохатывали там, в соседней комнате, а я всё маялся. В конце концов на мониторе появилось вот что:

«Таким образом, наивно было бы считать, что анимизм есть лишь продукт древних верований. Он неизменно присутствует в большинстве нынешних религий. Логично предположить, что наши предки уже в эпоху первобытно-общинного строя интуитивно осознавали истину о бессмертии души и вечности человеческого духа. Истину, которая сейчас не вызывает сомнений у многих мировых величин науки».

— Уф… вот. Только не очень понятно…

— Спасибо, Аличек. По-моему, всё понятно.

— Но я не перевёл, что такое «анимизм». В словаре нет…

— А! Это вера в существование души и духа. Она зародилась в доисторическом обществе… У меня тема контрольной работы такая: «Анимизм как форма верования первобытных людей».

— А в чём отличие духа от души?

— Ну… Тут много тонкостей, я и сама до конца не разобралась… Дух — понятие более широкое, оно присуще не только человеку. Одухотворён весь мир. А душа — это сущность живой личности. И… ну, её вечное информационное поле. Независимое от оболочки. Оболочка исчезает или меняется, а душа живёт вечно…

Я вспомнил разговоры с бабушкой и недавние размышления при полнолунии. Спросил тихонько:

— А вы в это верите?

Кристина по-детски шмыгнула носом и ответила полушёпотом:

— Ага… Мне кажется, что в какой-то точке вселенной все души однажды встретятся. Ну, по крайней мере, те, кто любил друг друга…

Настя заглянула в дверь:

— Что вы там шепчетесь? Тайны, да?

— Не мешай, у них роман начинается, — подал голос Вячик с явным ехидством.

— Да, начинается, — сказала Кристина. — А вам жалко? Вы тоже шепчетесь, может, у вас тоже…