Необыкновенные приключения девочки-клона и ее друзей - Анна Ардемарин

От площади отходили узкие кривые улочки, со стоящими тесным рядом двухэтажными или трехэтажными домами, странным образом сверху донизу перепоясанные балками, некоторые имели еще и мансарды. Удивительно, что среди людей на улицах этого городка, бегали куры, гуси, козы и вдалеке мелькнула даже корова.

Мимо них туда и обратно сновал разнообразный люд, в основном это были мелкие торговцы, которые на незнакомом языке выкрикивали названия своего товара, который они проносили в специальных лотках, подвешенных за ремни через плечо. Среди них было немало мальчиков их возраста, торговавших пирожками, булочками и другой снедью, запах которой им напомнил, что они голодны.

– Мне кажется, нас здорово лоханули! Помните, что Биттер сказал: «если наш маг ничего не перепутает». Или Рут перепутал нечаянно, или Биттер его подговорил, но мы попали в какой-то средневековый город.

– Макс, я и не думала, что ты знаешь такие слова… «лоханули»…

– Инга, какая разница, какие слова может использовать Макс. Ужасно, что мы оказались совсем не там, где должны были. Я надеялся, что мы или в экспериментальную лабораторию перенесемся или, в худшем случае – к старому жилищу Мальвы. А мы… мы же в средневековой Франции! Теперь остается пожалеть, что я бросил факультатив по французскому. Но кое-какие слова я, может быть, еще и вспомню.

– Что же нам делать, мальчики? Не зная языка, мы не сможем общаться, не сможем даже о помощи попросить. Остается пожалеть, что мы учили в школе английский, а не французский.

– Даже если бы и учили французский, все равно толку было бы от этого немного – это же старофранцузский. Я его немного учил, и то почти ничего не разбираю из разговоров прохожих.

– А что это – Франция? Какая-то другая страна?

– Да, Мальва, стран на свете много. И Франция – одна из них, – свое пояснение Макс дал очень грустным голосом. – Было бы все не так страшно, если бы это была современная Франция, – мы бы могли или соотечественников найти, или хотя бы по-английски поговорить. А так… что с нами будет?

– Если это средневековая Франция, то у них должны быть студенты, священники, которые должны знать латынь, потому что раньше главным предметом было богословие, и проходили его на латыни. А латынь мы начали в школе изучать еще в пятом классе. Я надеюсь, мы сможем несколько фраз построить на латыни и понять, что нам ответят.

– Инга, ты умница! Мы с латынью попробуем хоть как-то продержаться.

– Конечно, классно, если ты, Инга, знаешь латынь, да и ты, Макс, а я ее в школе ненавидел, это был мой самый нелюбимый предмет. Все равно, с латынью или без, нам здесь нельзя задерживаться надолго. Средневековье – это же такой мрак! Если мы не сообразим, как из него выбраться, мы погибнем.

– Мальва не бойся, – увидев расширенные, испуганные глаза Мальвы, Алекс попытался ее успокоить, – ты же здесь не одна. Ничего страшного, что ты не знаешь ни латыни, ни французского, как-нибудь, общими усилиями мы справимся с ситуацией.

– Мальчики, насколько я помню из книг, в средневековье бедным и бездомным помощь оказывали монастыри. Нам надо найти какой-то монастырь, там нас, надо думать, хотя бы на время смогут приютить. Но для этого надо выдумать какую-то правдоподобную историю, – не можем же мы сообщить, что мы из последней четверти двадцать первого века.

– Инга, ты – чудо! – обрадовался Алекс. – Но что же нам придумать?

– Алекс, нам надо сказать, что родители нас с тобой отпустили учиться ювелирному ремеслу, а сестры захотели поехать с нами и убежали тайком от родителей. Нам пришлось их взять с собой. Раньше разным ремеслам, по-моему, учили только мальчиков.

– Мальчики, будем надеяться, что эта ложь нас спасет. А теперь пойдем искать монастырь, он должен быть где-то на окраине города или немного подальше.

Четверо друзей быстро дошли до городских ворот, пройти к которым можно было по небольшому мостику, проложенному через глубокий ров. Но за ними расстилались только бескрайние поля и вдалеке темнел лес. Никакого строения, напоминавшего монастырь, ни с одной из окраинных сторон городка они не увидели. Единственное, что они узнали – название города, указанное на воротах. Итак, они – в средневековом Руане.

Был уже полдень. Жарко. Усталые и голодные, бродили они по окраинным немощеным узким улочкам Руана, не зная, что им предпринять.

– Давайте вернемся к фонтану, – предложил Макс, – хоть воды напьемся.

Не сразу, но все же дети смогли выйти к площади с фонтаном. Подставив ладошки под струи воды, они жадно пили тепловатую воду, нагревшуюся под полуденным солнцем. Заметив, что на них обращают внимание, ребята быстро пошли вниз по одной из улиц.

Внезапно улица закончилась, и они оказались на еще одной площади, в центре которой возвышался готический храм. Четверо друзей остановились и не могли отвести глаз, потрясенные его красотой и величием. Его кажущиеся воздушными ажурные башни с остроконечными шпилями были устремлены вверх, чудилось, они вот-вот легко вознесутся к небесам. А каменно-кружевное оформление портала делало церковь сооружением поистине божественным.

– Какое чудо! Я даже дышать перестала, – перевела дыхание Инга. – Православные церкви очень красивы, я их много видела, в прошлом году на каникулах я ездила по Золотому кольцу России. Да и один храм на Нерли чего стоит! А это – готика, совсем другая архитектура. Я готические храмы только в книгах видела, но это великолепие не сравнить ни с какими фотографиями!

– Венец средневековой архитектуры, – согласился Алекс.

– Такая красота, – вклинился Макс, – и где? В грязном, немощеном, затхлом городишке. Странно, что в средневековье такие удивительные сооружения соседствуют с отсутствием канализации, грязью и носящимися по улице животными.

– А что это такое храм, церковь, для чего они?

– Мальва, я забыла, ты не знаешь ничего о церкви… Ваша семья, видно, не успела принять христианство… В церкви молятся Богу. Вы раньше молились богу Сварогу, а в церкви люди молятся Христу, просят помочь им в разных делах.

– Но если в церкви просят о помощи, вдруг, и нам помогут?

– Правильно, Мальва! – Инга воспряла духом. – Это хорошая мысль, нам повезло, что мы нашли этот храм, надо попытаться, вдруг, нам не откажут в приюте.

– Да, хорошая мысль, но… – Макс выглядел совершенно потерянным и оробевшим, – я не представляю, честно говоря, как мы войдем в этот величественный храм и будем жалко лепетать что-то на латыни. А если нам ответят по-французски или начнут вопросы задавать на своем языке? А мы будем стоять, как бараны – ни бэ, ни мэ ни по-французски, ни на той же латыни… Ведь те несколько слов и фраз, что я помню на латыни – вита, сервус, хомини, тектум, парентес, тиро, фабер, магистр, сорор, – не дадут нам возможности нормально объясниться, а уж тем более – рассказать нашу придуманную историю. И попытки говорить только на латыни, не используя французский, вызовут лишь подозрения.

Не только Макс, но и Инга, и Алекс, и Мальва – все они почему-то оробели перед этим необыкновенным храмом, и их былые представления о том, что они смогут общаться если не на французском, то на латыни, улетучились. Макс только облек все это в слова. Совершенно расстроенные, они топтались на одном месте, беспомощно поглядывая один на другого. Так прошло около получаса.