Дом тысячи страхов - Елена Усачева

Спиря вновь спустился к воде – она все еще бурлила, клокоча и бушуя. А это могло означать только одно – если Вовку тащило вдоль течения, то его уже давно пронесло мимо.

– Наковальня! – на всякий случай прокричал Колька.

– Ня! Ня! Ня! – эхом отразилось от деревьев.

– Вовка! – еще громче заорал Спиря.

– Ка! Ка! Ка! – откликнулись вороны.

К эху примешался звон колокольчика. Колька завертел головой. Шлюз закрылся, вода шуметь перестала, на паромных станциях с той и с другой сторон стояли по два человека, но паром еще не двигался. Спиря поднял глаза выше и медленно сполз на землю.

В просветах между деревьями виднелся двухэтажный деревянный дом с ржавой покатой крышей.

Снова зазвенел колокольчик, негромко рассмеялись. Спиря опустил глаза к воде. На противоположном берегу сидел, скрючившись, Вовка и что-то делал. Перед ним склонилось серое тощее изломанное существо со светлыми кукольными волосами и негромко смеялось.

– Наковальня… – еле слышно прошептал Колька, чувствуя, как в голове у него что-то замыкается.

Вовка повернулся. В руках у него была кукла Бабкиной. Вытянув крепежные резиночки, он связывал их, прикрепляя злополучную голову на место.

Как только кукла стала целой, к ней потянулась тощая рука с длинными ногтями. Существо, сидящее рядом с Наковальниковым, зашипело, посмотрело в сторону Спири холодными голубыми глазами и, извиваясь, как ящерица, устремилось к воде. Мелькнул серый силуэт.

– Ты как? – только и смог спросить Колька, когда Вовка заметил его.

– Нормально, – слабо улыбнулся Наковальников. Их слова через канал долетали легко.

– Ты там посиди, я сейчас!

Встав на ноги, Спиря почувствовал, что держат они его с трудом. Через силу добравшись до паромной станции, он плюхнулся на лавку. К его счастью, тут же появилась женщина-паромщица и, не спрашивая ни у кого билета, включила мотор.

Через пять минут паром, недовольно скрипнув, глухо стукнулся о берег. Пассажиры заспешили к выходу. Колька поднялся последним, но, как только он сделал первый шаг по земле, ему тут же захотелось развернуться, вплавь перебраться через канал, бегом преодолеть несколько километров до железнодорожной станции, сесть в поезд и уже через два часа быть далеко-далеко отсюда.

У перил стоял Андрей Геннадиевич. Он ласково улыбнулся Кольке.

– Гуляли? – приветливо спросил он.

Спиря мотнул головой, потому что говорить он сейчас явно не мог.

– Возвращаетесь? – В глазах старика читалось сочувствие.

Колька снова кивнул, чувствуя противную слабость в ногах.

– Проводить?

От одной мысли, что придется идти рядом со стариком, Спирю замутило. Он так активно замотал головой, что чуть не свернул себе шею.

– Да… – протянул хозяин, задумчиво разглядывая расцарапанного Кольку. – А там все искали кого-то… Не тебя?

– Я не терялся! – выкрикнул Спиря, срываясь с места.

Не дыша, он пробежал мимо Андрея Геннадиевича, споткнулся и кувырком полетел к каналу.

– У, черт, – погрозил он на всякий случай рукой воздуху и, прихрамывая, пошел к сидящему неподалеку Наковальникову.

– Дом стоит, – первым делом сообщил он. – Целый. А на станции – хозяин. Живой и здоровый. Нами интересуется. Ты-то как? Что это за чучело рядом с тобой было? Бабкина?

– Она меня опять вытащила. – Лицо у Вовки было растерянным. – Я уже тонуть начал, даже жилет не спасал. А тут она. Глазищами своими смотрит. Я, наверное, сам на берег выскочил. С перепугу. А она еще сзади меня подталкивала, заставляла голову над водой держать. И уже на берегу куклу мне протягивает. Я и отказаться не мог. Она так смотрела… Слушай, а ты тоже считаешь, что она… мертвая?

– Кто ее знает… – Колька задумчиво смотрел на воду. – Теперь их никто не разберет… Кто живой, кто мертвый… Ну что, пошли наших смотреть, раз уж мы добрались до этого берега?

После «купания» Вовка держался на ногах плохо, Спире пришлось буквально тащить его на себе.

Первым их заметил Макс. Он сидел под березой на солнышке, тискал хозяйскую кошку и от нечего делать вертел головой. Увидев плетущуюся парочку, он открыл рот. Кошка с громким мявом прыгнула в сторону. Галкин медленно поднялся.

– Вы чего? – брякнул он первое, что пришло в голову.

– У вас все живы? – вместо ответа тоже спросил Колька, с подозрением рассматривая Галкина. Спиридонов был заранее настроен на то, что все в этом проклятом месте уже покойники.

– В смысле? – поднял брови Макс и закричал: – Вы куда ходили? Вас сейчас Антон на запчасти разбирать будет! А катамаран где?

– Цел твой катамаран, – буркнул Спиря, таща Вовку к крыльцу. – Народ куда подевался?

– Разбрелись кто куда, – ничего не понимающий Макс шел следом. – Девчонки у себя сидят. Пашка с Серегой рыбу ловят…

– Рыбу? – с придыханием спросил Колька, оглядываясь на Вовку. Тот понимающе кивнул. – И давно они ловят?

– Тебе-то что? – начал выходить из себя Макс. – Алинку куда дели? А, вот она…

Наковальников вздрогнул. Он посмотрел на медленно вытягивающееся лицо Спиридонова. И только потом повернулся сам.

Около них в оранжевом спасжилете стояла, потупившись, Бабкина. Такая, какая была перед плаванием. Руки она спрятала за спиной. Оттуда выглядывала кудрявая голова куклы.

– А у нас все нормально. – Вид у нее был совершенно невинный, как будто бы ничего и не произошло. – Ветер только сильный был, а так все ничего. – Алинка сделала лукавое лицо. – Мы катамаран тащить сюда не стали. Вдруг нас решат утопить, мы бы тогда на нем до дома подались. – Она весело улыбнулась. Потом медленно перевела глаза с Максима на Вовку. Ее улыбка застыла, глаза остекленели, чуть заметно качнулась голова.

Наковальников сглотнул и закашлялся.

– Ладно, – облегченно вздохнул Галкин. – Живы – и хорошо. Идите капитанам покажитесь, а то они вашим родителям уже звонить собираются.

Но до капитанов они дошли не сразу. Ступив за угол дома, Колька сразу набросился на Бабкину.

– Ты чего тут делаешь? – зло прошептал он, в то время как Вовка дрожащей рукой ощупывал теплое дерево строения. Оно было самым настоящим, никаким не горелым, целым и вполне реальным.

Бабкина с куклой под мышкой смотрела в сторону водохранилища.

– Не могу я сейчас уйти, – упрямо пробормотала она. – У меня дело. Да и хозяин, если узнает, что меня нет, сразу все поймет, и вы отсюда никогда уже не выберетесь.

– Ты зачем сюда опять пришла? – не унимался Спиридонов, тесня Алину ближе к воде. – Катись к своим покойникам! Нечего среди живых шастать! А если плохо понимаешь, я тебе сейчас по-другому объясню. – И он показал кулак.