Тайна «Небьюлы» - Труди Трует

– ЧТО? Да что это за школа такая?! – завопила Лани.

– Это было всего лишь тренировочное путешествие. В симуляторе, – объяснил Круз.

Он пытался ограничиться минимальным количеством деталей. Он ведь обещал доктору Хайтауэр не раскрывать технологию работы Пещеры и теперь не хотел оступиться. Он расскажет Лани обо всем позже, медленно и осторожно подбирая слова и не выдавая главных секретов Пещеры.

– Ладно, мистер Загадочный. Как хочешь, – сдалась Лани. Ее притворная обида сменилась улыбкой. – Так что, босс, какое мое следующее задание?

Круз заметил, что иконка электронной почты в верхнем углу его планшета замигала. Это было сообщение от тети Марисоль: Надо увидеться. Зайди ко мне в кабинет вечером. Я буду здесь до девяти. Никаких сомнений, что она уже слышала о трагической развязке в Пещере и имела много чего сказать по этому поводу.

– Круз? – переспросила Лани.

– Э-э… пока никакого. Спасибо за помощь.

– Что ты собираешься… – начала она, но звонок об окончании ланча прервал ее. Лани бросила салфетку на поднос. – Слушай, сделай мне одолжение. Бери теперь с собой Мелл, куда бы ты ни шел.

– Лани, мне не нужно…

– Мне что, пора вскочить в самолет и добраться аж до самого Вашингтона?

– Ладно, буду брать Мелл.

– Поверни планшет к Эмметту.

Круз выполнил просьбу.

– Эмметт, – сказала Лани, – следи, пожалуйста, за Крузом. Я его знаю. Он будет изображать из себя героя и в итоге нарвется на неприятности. Или того хуже.

– Не волнуйся, Лани. Я прослежу, – ответил Эмметт не оборачиваясь. Он изучал чертежи, развернутые по трем компьютерным экранам.

– Что это такое? – беззвучно спросила Лани Круза.

Он пожал плечом.

– Он скажет, когда будет готов.

Помахав лучшему другу, Круз отключился. Потянулся за Мелл и опустил ее в карман куртки.

– Вернусь примерно через час, – сказал он, продевая руки в рукава.

Эмметт все еще смотрел, не отрываясь, на экраны.

– Куда ты?

Крузу не хотелось говорить соседу по комнате, что он идет получать нагоняй от тети.

– В… это… библиотеку.

– В куртке?

– Это… да… там холодно.

Он сморщился. Даже соврать хорошо не смог.

– Верно, – подтвердил сосед, к его удивлению. – Идеальная температура для хранения книг – между 15 и 18 градусами, с относительной влажностью примерно 50 процентов. Я подозреваю, что мистер Рук поддерживает температуру около 19 градусов, что для людей терпимо, но все равно прохладно, особенно для выходцев из тропического климата, например Гавайев. Когда пойдешь назад, сделай одолжение: спроси мистера Рука, какую именно температуру он устанавливает в библиотеке.

– Ага.

– И спроси, отличается ли идеальный климат в комнате для специальных коллекций от основной библиотеки.

– Да, конечно.

– А если действительно отличается, насколь…

– Хорошо, хорошо! – всплеснул руками Круз. – Я не иду в библиотеку. Говоря по правде, тетя Марисоль попросила о встрече. Она, наверно, задаст мне жару за наш вчерашний провал в Пещере. Ну что, доволен?

– Прости, – извинился Эмметт, прикусив губу.

– Круз? – Реншоу просунул голову в дверь их комнаты. – Не одолжишь мне сегодняшний конспект по биологии? Кажется, я что-то пропустил насчет анализа биомов. Доктор Ишикава всегда так быстро говорит.

– Э-э… конечно. Отправлю тебе по электронной почте.

– Спасибо.

– Реншоу уже в третий раз на этой неделе просит твои конспекты, – тихо заметил Эмметт, когда Реншоу ушел.

– А я и не возражаю, – пожал плечами Круз. – Просто он перфекционист.

– Ты так говоришь, будто это что-то хорошее.

– А разве нет?

– Вряд ли. Для перфекциониста нет ничего достаточно хорошего. Если он получит пятерку, то все равно недоволен. Ему надо знать, почему ему не поставили пять с плюсом.

– А если это будет пять с плюсом?

– Он захочет пять с двумя плюсами. А если получит и это, то выжмет все дополнительные кредитные баллы, какие только возможно. Поверь мне, ведь я был одним из них.

Круз посмотрел на ряд компьютеров на столе Эмметта.

– А теперь уже нет?

– Неа. Теперь я полуперфекционист, а это намного лучше. Только одна моя половина стремится к совершенству, а другая просто хочет подольше поспать.

Круз рассмеялся.

– Мне пора. Пока. Не работай слишком много.

Пересекая внутренний двор между Академией и административным зданием, Круз остановился посмотреть, как последние солнечные лучи тают за деревьями. Небо становилось темно-фиолетовым. Он взглянул на планшет – там было сообщение. От Реншоу. Он прислал иконку в виде смешного бурундучка, на которую предлагалось кликнуть. Круз так и сделал, и бурундучок сделал несколько танцевальных движений и поднял табличку с надписью «СПАСИБО».

Усмехнувшись, Круз поднял свой браслет к камере наблюдения рядом с дверью административного здания. Внутри горело всего несколько светильников под потолком. Круз взбежал по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Здесь вообще никого не было. Он просунул голову в открытую дверь тетиного кабинета. Она сидела за письменным столом под светом тонкой лампы на изогнутой ножке и печатала что-то на ноутбуке.

– Привет, тетя Марисоль, – сказал он тихо, чтобы не испугать ее, но она все равно вздрогнула.

– Круз! Заходи, садись. Пожалуйста, закрой дверь.

Та-а-ак. Раз она попросила закрыть дверь, надо ждать лекции. Справа от него был стеклянный шкаф с разными предметами, собранными во время ее многочисленных поездок: глиняные фигурки, каменные инструменты, перьевые маски, металлические украшения. На верхней полке стояли часы в виде бронзового слона, который одновременно выполнял роль ограничителя для книг. Почти всю правую стену занимал глухой дубовый шкаф. Круз невольно задумался: если открыть эти толстые дверки, не окажется ли он в Нарнии?

Он сел на один из деревянных стульев с клетчатыми сине-зелеными подушками. Они стояли под углом к старинному дубовому столу. На самом столе все предметы были аккуратно разложены. Он оглядел стопку папок, прозрачную пластмассовую коробочку со скрепками и фотографию в рамке, на которой были изображены Круз и его отец на фоне магазинчика для серфинга.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – произнес Круз. – Прости меня, пожалуйста.

Он не мог поверить, что ему приходится снова извиняться. Он уже сам устал от самого себя, произносящего все это.