Тайна заброшенной часовни - Анна Устинова

Присутствующие увидели Филимоновну, тащившую за ворот рубашки Командора. В руках у него был… череп.

– Вот, Владимировна, принимай голубчика! – гаркнула домработница-снайпер. – Застукала прямо на месте! Тепленького. Рылся в историческом достоянии!

– То, что вы, моя милая, в истерическом состоянии, видно даже невооруженным глазом, – раздраженно проговорила хозяйка. – А вот в чем дело, я совершенно не понимаю.

– Говорю же тебе, он, – указала Филимоновна свободной рукой на Петьку, – рылся у Водкина в историческом достоянии.

– Сколько мне вам еще повторять, – уже не на шутку начала злиться Коврова-Водкина. – Ваше состояние меня в данном случае совершенно не интересует. Я хочу знать, по какому праву вы терроризируете моего юного друга Петра? И почему он держит в руках мой череп?

– Я просто смотрел, – принялся объяснять Петька. – А Татьяна Филимоновна на меня напала сзади.

Впрочем, он несколько покривил душой. Возвратившаяся домой Филимоновна застукала его в тот момент, когда он в обнимку с черепом сиганул в окно кабинета, и, буквально поймав похитителя в воздухе, втащила его за шкирку обратно.

– Врет он все, Владимировна! – возмутилась домработница-снайпер. – Он твою историческую реликвию свистнуть хотел!

– Зачем же вы, моя милая, за шиворот его держите, если он с утра ничего не ел? – пуще прежнего рассердилась хозяйка. – Петра отпустить! – распорядилась она. – И срочно подайте чаю с пирожными!

– Ах ты, Господи! – в сердцах воскликнула Филимоновна. – Ну совсем рехнулась. Ее грабят, а она воров собирается чаем поить!

– Мы не воры! – возмутились ребята.

– А зачем Петр взял историческую реликвию? – гнула свое Филимоновна.

– Я просто разглядывал, – нашелся Петька. – А потом хотел у Натальи Владимировны попросить.

– Что попросить? – насторожилась домработница.

– Череп, – уже пер напролом Командор. – Он мне очень нужен на время.

– Не отдам, – ухватилась за «историческую реликвию» Филимоновна.

Она почему-то считала этот череп огромной ценностью и ежедневно протирала его голландской жидкостью для полировки мебели.

– Татьяна Филимоновна! – прикрикнула Коврова-Водкина. – Оставьте Петра и череп в покое! Я же вас, кажется, просила подать чай. Нужно срочно накормить несчастного ребенка, который сегодня с утра не ел. Кстати, Петр, – поглядела она в глаза Командору. – Почему ты так давно не ел?

Петька, внутренне подивившись превратностям судьбы, вполне искренне ответил:

– Мне сегодня нельзя есть до самой ночи, Наталья Владимировна.

– Почему? – Похоже, та умудрилась расслышать каждое его слово.

– У меня особая диета, – начал Петька, сам еще плохо представляя себе, куда заведет его эта ложь.

– Разве ты болен? – встревожилась хозяйка дома.

– Наоборот, – покачал головой Командор.

– Ему тренер велел раз в неделю ничего не есть, – пришел на помощь другу Дима.

– Но это же какой-то зверь, а не тренер! – всплеснула руками Коврова-Водкина.

– Нет, Наталья Владимировна, – возразил Петька. – Восточные боевые искусства требуют самоограничения.

– О да, – горячо поддержала его хозяйка дома. – Восточные боевые искусства – это целая философская система.

– Вот именно! – заорал Дима. – Поэтому Петьке и нужен ваш череп!

– Для боевых искусств? – удивленно подняла брови Наталья Владимировна.

– Для поднятия боевого духа! – осенило Командора. – Тренер мне рекомендовал раз в неделю делать упражнения, глядя на чей-нибудь череп. Вот я и хочу попробовать. Но своего черепа у меня нет. Вы мне не одолжите вот этот хоть на денек?

– Бери! – разрешила Коврова-Водкина.

– Спасибо, Наталья Владимировна! – пылко поблагодарил ее Командор. – Я вам его завтра верну.

– А не вернешь, – вдруг послышался за его спиной суровый голос Филимоновны, – будешь иметь дело со мной. Совсем обнаглели. Такую ценность берут.

В руках домработница держала поднос с чашками, чайниками и блюдом пирожных.

– Велела чай подавать, так иди за стол, – обратилась она к хозяйке.

– Раз тебе, Петя, нельзя, можешь не пить, – поглядела Коврова-Водкина на Командора. – А остальных прошу.

И Наталья Владимировна первой направилась в столовую.

Вскоре вся компания, к большой зависти Командора, поглощала потрясающие пирожные, которые вчера вместе с видеокассетой доставила из города Светлана Водкина, навещавшая мать. Петька какое-то время мужественно терпел, однако увидав, что Дима запихивает в рот уже пятое пирожное, сказал:

– Извините, Наталья Владимировна, но нам пора.

– А я бы еще посидел, – не согласился с другом Дима.

– В следующий раз посидишь подольше, – по стучал пальцем по циферблату часов Командор.

Остальные поневоле стали прощаться. Наталья Владимировна, как обычно, пригласила «юных друзей» заходить в любое время. А Филимоновна не преминула напомнить, чтобы Петька как можно бережней обращался с черепом. Когда Командор уже направлялся к крыльцу, домработница вдруг остановила его и еще раз нежно обтерла «историческую реликвию» собственным фартуком.

Едва вся компания вышла за ворота, Люська спросила:

– Петя, а что тебе даст этот череп?

– Он с его помощью будет усовершенствовать душу, – буркнул Дима.

– Я, между прочим, не к тебе обращаюсь, а к Пете, – не сводила глаз с Командора Люська.

– А мы тебе отвечаем, – смерила ее совсем не ласковым взглядом Настя.

– Слушай, что нам с ней делать? – зашептал Дима на ухо Петьке. – Нас ведь уже ребята ждут.

– Что это вы там шепчетесь? – мигом засекла их Люська.

– Шепчемся? – разыграл удивление Петька. – Даже и не думали.

– Ну, может, у вас какие-нибудь секреты… – И без того остренький Люськин носик, казалось, заострился еще сильней.

– От тебя у нас нет секретов, – посмотрел ей прямо в глаза Дима. – «Господи! – взмолился он про себя. – Как нам от нее избавиться?»

– Кстати, Люся, – первой сообразила, что делать, Маша. – Нам сейчас нужно в Борки.

– В деревню, что ли? – Кузнецова немедленно скисла.

– Ну! – подтвердил Дима.

– А с чего это вас туда тянет? – пожала плечами она.

– Нам интересно, – отозвалась Маша.

– Что там может быть интересного? – не понимала Люська.

– Пойдем с нами, и увидишь, – сказала Настя.

– Вовка обещал, что научит нас корову доить! – к великому изумлению друзей, объявил Дима.