Душа акулы - Катя Брандис

Иногда приходится заставлять себя видеть в жизни светлые стороны. Например, что мы с Шари каждый день видимся в школе «Голубой риф» и что я ей нравлюсь – сам не знаю почему. Свои смелые надежды я запрятал поглубже. Я ни за что не встану в один ряд с теми, кого Шари, по-видимому, считает идиотами! Но пока она не догадывается о моих чувствах, всё замечательно и мы можем просто дружить.

– Тьяго! – Я вздрогнул. Передо мной стояла мисс Уайт, и, судя по её виду, она так и не надумала стать моей наставницей. Точнее, вид у неё был довольно мрачный, что при её узком угловатом лице и угрюмых тёмных глазах было неудивительно. Джаспер, собиравшийся пойти со мной на урок, торопливо поздоровался и смотался, а мисс Уайт продолжила: – То, что ты держишь меня за дуру, тебе не поможет.

Моё лицо запылало:

– А что такое?

– Надеюсь, вы вкусно поели в той бургерной забегаловке. Теперь вы не скоро туда попадёте. Первый выговор тебе и Шари. Ещё один такой случай – и твой испытательный срок окончен.

– Но… – пролепетал я.

– Что «но»? – Мне почудилась лёгкая улыбка на губах мисс Уайт. – Думаешь, я вас не видела? Сначала я и в самом деле вас не заметила, но потом почуяла вас и дождалась снаружи, когда вы выйдете. Тренированный лесной или морской оборотень или такие, как Юна, у которой к этому талант, могут почувствовать другого за сотню метров.

Упс.

– А… какое оно, это чувство? – нерешительно спросил я.

Мы стояли одни, все, кому надо было в главное здание на урок, обходили нас далеко стороной.

– Этому ты научишься на уроке превращений, – сказала мисс Уайт и повернулась, чтобы уйти.

Я хотел добавить «Не могли бы вы это вкратце описать?» и ещё «Пожалуйста», но не осмелился. В тот момент я чувствовал себя страшно одиноким. Будто весь мир повернулся ко мне спиной.

И, наверное, удаляющаяся мисс Уайт это почувствовала, потому что вдруг замедлила шаг и остановилась. Я затаил дыхание.

Учительница борьбы глубоко вдохнула и выдохнула, повернулась, посмотрела мне в лицо и кивнула:

– Объяснить это трудно, но я тебе покажу.

Я благодарно улыбнулся ей, но мою улыбку она проигнорировала и велела мне отойти на другой конец пляжа и идти к ней, прислушиваясь к своим ощущениям:

– Сосредоточься на том, что ты чувствуешь. Можешь закрыть глаза, если это поможет.

С закрытыми глазами я шёл по пляжу – шаг за шагом. Нет, пока я ничего не чувствовал. Когда я снова открыл глаза, чтобы посмотреть, где нахожусь, то занервничал. До мисс Уайт оставалось пять шагов! Если бы я на неё налетел, все долго бы надо мной насмехались.

– Закрой глаза и медленно иди дальше! – скомандовала мисс Уайт. – Ни о чём не думай и не волнуйся.

– Хорошо. – Опустив веки, я попытался выбросить всё из головы и крошечными шажками засеменил дальше. В какой-то момент я в самом деле что-то заметил и резко остановился. – Да! Кажется, теперь чувствую.

Трудно сказать, что это было… Я вдруг ощутил, что мисс Уайт не человек. Я испытывал такое и в присутствии других учеников, но не знал, что означает это чувство.

Открыв глаза, я подпрыгнул от испуга, потому что стоял всего в нескольких сантиметрах от носа мисс Уайт. Я поспешно отступил на шаг.

– Значит, чутьё у меня довольно слабое, да?

– Да, но это ничего, – сказала мисс Уайт. – Фаррин будет с вами тренироваться, чтобы вы научились с большего расстояния… – Я ахнул. – Что такое? – спросила учительница борьбы.

Воспоминание нахлынуло так внезапно, словно меня огрели бейсбольной битой. Я уже чувствовал такое однажды, причём не здесь, где оборотней пруд пруди, а в своей прежней школе в Майами. Я редко стоял настолько близко к другим ученикам, чтобы почувствовать другого оборотня… Но как-то раз такое произошло, причём не так давно.

– Кажется, в моём прежнем классе был ещё один такой, как я, – сказал я.

В глазах мисс Уайт промелькнула искорка интереса:

– Это странно. Лесные и морские оборотни довольно редки. У кого ты это заметил?

– У одного мальчика – не самого приятного. Он называет себя Рокетом.

– Ты уверен?

– Не совсем, – сказал я, про себя решив навестить Рокета, когда поеду домой в Майами на выходные. Даже если он, скорее всего, не захочет меня видеть! Но разрешит ли мне дядя Джонни к нему сходить? Наверняка, если я расскажу ему о своих подозрениях. Вообще-то Джонни предоставлял мне довольно много свободы – если речь, конечно, не шла о купании в море.

Мисс Уайт посмотрела на солнце:

– Думаю, нам пора, а то опоздаешь на первый урок.

– Ой, – спохватился я, и мы вместе широкими шагами направились к главному зданию. Несмотря на только что полученный выговор, чувствовал я себя довольно хорошо. Хотя мисс Уайт на меня сердилась, она меня кое-чему научила… Может, это начало крепкой дружбы?

Уроки сегодня тоже начинались хорошо. По пятницам у нас после обеда человековедение.

– Позволь угадать, почему ты так широко улыбаешься? – спросил из аквариума в столовой Нокс, рыба-попугай.

– Позволяю, – великодушно сказал я. Проведя здесь всего несколько дней, я уже не удивлялся, разговаривая с рыбами. И правда – ко всему можно привыкнуть.

– Ты думаешь, что можешь запросто получить хорошую оценку по человековедению, да? – Нокс глодал коралл.

– Конечно, – согласился я. – Ведь я рос в человеческом обличье. Тебе наверняка труднее, да?

– Да нет, нормально – я полжизни прожил аквариумной рыбкой, – рассказал Нокс. – Аквариум стоял в приёмной дурацкой стоматологической поликлиники. Я знаю кучу всего о пломбах и лечении корней, о том, как проводится запись на приём и какие журналы читают люди. Надеюсь, мы когда-нибудь до этого дойдём. – Он пронёсся по трубе из оргстекла в стенке аквариума и поплыл через другую трубу к классному кабинету.