Волшебники из Капроны - Диана Уинн Джонс

Когда в Доме Монтана зашевелились остальные его обитатели, Тонино дочитал книгу. Джорджо спас свою страну. Тонино дрожал от волнения и изнеможения. Как жаль, что книга не длиннее раза в два! Если бы не нужно было вставать, он вернулся бы к началу и от корки до корки прочитал ее вновь.

«А самое прекрасное тут, — думал Тонино, заглатывая завтрак и не замечая, что он ест, — что Джорджо спас свою страну, спас один, без каких бы то ни было заклинаний. Если мне спасать Капрону, то только так, таким же путем!»

За столом все сидели недовольные, а Лючия — надутая. В кухне еще сказывались последствия ее заклинания. Все чашки и тарелки были покрыты тонкой пленкой оранжевого жира от соуса к спагетти, а масло отдавало мылом.

— Силы небесные, что она употребила? — простонал дядя Лоренцо. — Мой кофе отдает помидором.

— Что? Собственные слова к «Капронскому Ангелу», — сказала тетя Мария и содрогнулась от брезгливости, взяв в руки жирную чашку.

— Дура ты, Лючия! — заявил Ринальдо. — Ведь это сильнейшая на свете музыка.

— Ладно, ладно. Хватит меня шпынять. Мне и без того тошно, — огрызнулась Лючия.

— Нам, к сожалению, тоже, — вздохнул дядя Лоренцо.

«Если бы я мог быть таким, как Джорджо!» — думал Тонино, вставая из-за стола. Вот что, вероятно, ему нужно сделать — разыскать слова для «Ангела». В школу он шел, ничего не видя на своем пути и все время размышляя, как бы ему совершить то, что остальные Монтана не сумели. Но он был достаточно реалистом, чтобы понимать: поскольку заклинаниями он почти не владеет, обычным путем ему эти слова не сочинить. И он тяжело вздыхал.

— Гляди веселей, — сказал ему Паоло, когда они входили в школу.

— Да я что, я ничего, — ответил Тонино.

С чего это Паоло решил, что он чувствует себя несчастным? Вовсе он не чувствовал себя несчастным. Напротив, предавался приятным мечтам. Может, благодаря счастливому случаю у него это все-таки получится.

Он сидел за партой, вновь и вновь сочиняя на мотив «Ангела» стихотворные строки, — полнейшую галиматью! — надеясь, что какие-то окажутся теми, что надо. Но ни одна не годилась. И вдруг на уроке, кажется, истории — он не слышал из него ни слова! — его словно озарило ярким светом. Он понял, что надо делать. Он должен отыскать эти слова. Первый герцог наверняка их записал, а листок потерял. Не сочинять новые слова, — это глупости! — а заняться поисками, непосредственной работой детектива. Тонино было уверен, что книга о Джорджо давала ключ. Ему нужно найти облупленный синий дом, и листок со словами окажется где-то поблизости.

— Тонино, — в четвертый раз повторил учитель, — куда отправился Марко Поло?

Тонино не слышал вопроса, но до него дошло, что его о чем-то спрашивают.

— К Капронскому Ангелу, — сказал он.

В тот день никто в школе не слышал от Тонино путного слова. Он был ошеломлен своим открытием. Ему и в голову не приходило, что дядя Умберто уже обследовал каждый клочок исписанной бумаги, хранившийся в университетской библиотеке, и слов к «Ангелу» не нашел.

После школы он удрал от Паоло и двоюродных. Как только они благополучно отбыли в Дом Монтана, Тонино отправился в противоположном направлении — в сторону доков и причалов у Нового моста.

— Что это с Бенвенуто? — час спустя спросила Роза у Паоло. — Посмотри на него.

Паоло стоял рядом с ней на галерее, перегнувшись через перила. Бенвенуто, который сверху казался на удивление маленьким и жалким, метался туда-сюда у запертых ворот и неистово мяукал. Без конца, словно так извелся, что сам не знает, что делает, он садился, выбрасывал заднюю лапу и неистово ее лизал. Потом вскакивал и вновь принимался бегать туда-сюда. В таком состоянии Паоло его никогда не видел.

— Что случилось, Бенвенуто? — окликнул он кота.

Бенвенуто резко повернулся, припав к земле, и пристально на него посмотрел. Его глаза горели, как два желтых сигнальных огня. Он выпустил целую очередь «мяу», таких призывных и требовательных, что у Паоло засосало под ложечкой.

— Что такое, Бенвенуто? — крикнула Роза. Бенвенуто гневно махнул хвостом. Затем сделал большой прыжок и исчез из виду. Роза и Паоло почти повисли над балюстрадой и, вытянув шеи, пытались увидеть, куда он скрылся. Теперь он стоял на водяной кадке и бешено хлестал хвостом. Почуяв, что на него смотрят, он снова устремил на Паоло и Розу горящий взгляд и испустил воистину ужасающий вой:

— Уо-уо-уо, уо-уо-уо!

Паоло с Розой, не мешкая ни секунды, бросились к лестнице и вниз во двор. Но вопли Бенвенуто уже привлекли внимание кошачьего племени дома. Кошки сбегались отовсюду: мчались через двор и падали с крыш, когда Паоло и Роза были еще на полпути. К водяной кадке им пришлось осторожно прокладывать себе дорогу среди моря гладких, покрытых мехом тел и с тревогой смотрящих на них желто-зеленых глаз.

Таким тощим и взъерошенным Паоло еще ни разу не видел Бенвенуто. На левом ухе кота зияла новая проплешина, шерсть стояла дыбом. И выглядел он по-настоящему несчастным.

— Мяу-яу-яу! — беспрестанно неслось из его розовой пасти.

— Что-то стряслось, — встревожился Паоло. — Он пытается нам что-то сказать.

И с чувством вины подумал, что так и не научился понимать Бенвенуто. Впрочем, поскольку Тонино легко с этим справлялся, не стоило тут тратить усилий. Но вот теперь у Бенвенуто срочное сообщение — может быть, от самого Крестоманси, — а он не может его понять.

— Надо позвать Тонино, — решил он. Бенвенуто снова хлестнул хвостом и мяукнул очень громко и многозначительно. Собравшиеся вокруг Розы и Паоло розовые пасти других кошек дома тоже раскрылись. Раздалось оглушительное «мяу-яу-яу». Паоло беспомощно уставился на них.

Поняла кошек Роза.

— Тонино! — догадалась она. — Они говорят — Тонино! Паоло, где Тонино?

Охваченный внезапным беспокойством, Паоло вдруг осознал, что не видел Тонино с завтрака. Как только это дошло до Паоло, спохватилась и Роза. И в тот же момент — так уж повелось в Доме Монтана — поднялась всеобщая тревога. Из кухни выскочила тетя Джина с кухонными щипцами в одной руке и поварешкой в другой. Появились из зала Доменико и тетя Мария, а из музыкальной комнаты на галерею вышли Элизабет и пять маленьких двоюродных. Открылась дверь Скрипториума, и в ней показались встревоженные лица.

Бенвенуто, взмахнув хвостом, устремился к лестнице на галерею и помчался вверх, сопровождаемый всем кошачьим племенем дома. Паоло с Розой, тоже бросившиеся наверх, поднимались по ступеням в окружении кишащего у их ног скопища черных и белых тел. Все сошлись у комнат Антонио. Куча народу высыпала из Скрипториума, Элизабет обежала всю галерею, а тетя Мария и тетя Джина одолели лестницу у кухни, притом с такой скоростью, с какой ни та ни другая в жизни еще не поднимались. Дом наполнился топотом бегущих ног.

Вслед за Розой и Паоло вся семья втиснулась в комнату, где Тонино обычно сидел за книгой. Тонино там не было, только красная книга лежала на подоконнике. От ее глянца не осталось и следа. Страницы были замусолены по краям, а красная обложка покорежилась, словно от пропитавшей книгу влаги.