Загадка старого особняка - Бетти Рен Райт

Я прошла примерно квартал, пробежалась и прошла ещё пешком. Через сорок пять минут я уже готова была вернуться в кровать. Ну и что? Чему тут можно радоваться?

Однако всё же кое-что мне понравилось. От меня не требовалось вежливо здороваться со встречными, пока я бегу. И даже можно было не думать! Через пару дней ранний подъём стал даваться легче и – к собственному удивлению! – я обнаружила, что мне нравится бегать. Верно, сперва было тяжело, но потом пошло легче. И сегодня утром, выйдя из дома, я почувствовала, будто у меня в ногах пружинки.

Вчера я призналась Лили, что мне понравилось бегать, чем привела её в полный восторг. И никаких «я же говорила» – ничего подобного. Видимо, она просто была хорошим человеком, как Рэй и Рона Францы.

Однако меня всё ещё тревожило их мнение насчёт того, что мне нужно «выпустить пар».

Этим утром после завтрака Чарли ждала меня во дворе, чтобы вместе идти в Замок. Вообще-то она ждала меня теперь каждое утро, но вовсе не ради моей чудесной компании. Сегодня она хотела договориться, чтобы я не пускала в дом этого мальчишку, Джейка, если он явится опять.

– Вряд ли он придёт, – возразила я. – Ты забыла, как он удрал в прошлый раз?

– Но он всё же может прийти. – Она сердито зыркнула на меня. – Он может захотеть снова увидеть ту женщину. В гостиной.

Я пыталась втолковать ей, что никакой женщины в гостиной быть не могло, однако она напрягалась всё сильнее по мере того, как мы приближались к Замку. Похоже, я была не единственной ненормальной девчонкой, живущей на Линкольн-стрит.

Пикап Уилла уже стоял перед домом, и, зайдя во внутрь, мы услышали, как он возится в подвале.

– Не вздумайте сюда спускаться! – проревел он (как будто мы только о том и мечтали!). – Прорвало трубу, и пол залит водой. Вы, девочки, начинайте мыть окна на первом этаже. Но только изнутри – не хочу, чтобы вы висели на высокой лестнице!

Я подумала: ну что ж, отлично. Потому что меня совсем не радовала перспектива лазить на лестнице. У меня уже было приключение с лестницей пару недель назад, и повторения я не хотела.

Уилл подготовил два ведра воды, разведённой с уксусом, и кучу ветоши на кухонном столе. Мы взяли всё, что было нужно, и пошли по коридору в гостиную.

– Мы могли бы сделать сюрприз дяде Уиллу и вымыть окна снаружи, – предложила Чарли. Она стояла у парадного входа с таким видом, будто только и мечтала о том, как бы выскочить из дома. – Я не боюсь высоты.

– А он не хотел, чтобы ты лезла туда, – возразила я. – И у него лучше получится промыть все углы.

Она не стала спорить, но не в силах была скрыть свой страх. Солнце светило вовсю, и в гостиной было пусто, только стояло старое кресло, но у Чарли был такой вид, будто она входит в яму со змеями.

Я предоставила ей выбрать окно, ближнее к двери, а сама начала с дальнего конца. Сперва она посматривала на меня – похоже, ей ещё никогда не приходилось мыть окна самой – но чаще её взгляд устремлялся на кресло. А ещё она то и дело оглядывалась на стену напротив окон – уж не знаю, почему.

– То одеяло на кресле раньше было наверху, в спальне, – внезапно сказала она. – Как, по-твоему, оно могло попасть сюда?

И из-за этого весь сыр-бор? Ну и дела!

– Уилл мог принести его, чтобы прикрыть пятна на обивке, – сказала я. И это казалось мне вполне вероятным, но Чарли отрицательно покачала головой.

– Ненавижу этот дом, – сказала она, глядя на кресло так, будто это был дикий зверь, готовый напасть на неё в любую минуту. – Терпеть его не могу!

Вообще-то здесь я была с нею согласна, но всё же предпочла промолчать. Она опять заведёт песню про призраков, а я никогда ничего такого не видела, ни здесь, ни где-то ещё. И не хватало ещё, чтобы она заявила Рэю и Роне, будто София боится призраков так же, как она!

Я сосредоточилась на окнах – ну и грязные же они были! Вот у прапрабабушки окна никогда не имели возможности запылиться, потому что их мыли каждую субботу. Однажды, когда мне показалось, что она плохо себя чувствует, я предложила их помыть, и она разрешила. Когда я закончила, они выглядели точно так же, как до мытья…

Мытьё окон в Замке приносило гораздо большее удовлетворение. Стирая со стёкол пыль, я как будто поднимала занавес. Сразу и небо за окном показалось синее, и трава зеленее. Я заметила Джейка, игравшего с друзьями в мяч, и даже синичек, мельтешивших между домами напротив.

По крайней мере, я видела всё это какое-то время. А потом свет как-то изменился. Да, я по-прежнему видела и детей, и птиц, но не так чётко. А небо стало наливаться серостью и выцветать, как будто солнце уже садилось – и это в десять часов утра!

Чарли то ли что-то сказала, то ли это просто был стон. Я подумала, что она видит то же, что и я.

– Наверное, гроза собирается, – заметила я, хотя подумала, что должна быть другая причина для этой темноты.

Деревья не раскачивал ветер. И дети играли беспечно, не оглядываясь на тучи. Эта темнота растекалась то ли из дома, то ли из наших мыслей. Как будто на Замок накинули душное одеяло.

Я отступила назад и налетела на ведро, расплескав воду по полу. Чарли даже не оглянулась – даже если и услышала шум. Я лишь видела, как она застыла неподвижно перед окном.

Я окликнула:

– Эй, ты чего? – И двинулась в её сторону, но она словно угодила в паучьи сети. И эта её неподвижность пугала даже сильнее, чем темнота.

Вдруг она прошептала:

– Пошла прочь! Прочь!

Я даже обиделась поначалу, но тут же поняла, что Чарли обращается не ко мне. Она разговаривала с окном!