Амулет Добра - Дарья Донцова

– Извини меня, – живо сказала Мафи.

– За что? – осведомилась сестра.

– За все, – нашла правильные слова Мафуся.

Марсия слезла с кровати.

– Скопом? Без уточнения? Это неискренне.

– Дорогая, нам без тебя не спасти Прекрасную Долину, – продолжил Черчиль.

– Вот и отлично, – хихикнула Марсия, – наконец-то извинитесь как следует, вечно меня третируют.

Раздался удар грома.

– Милая, давай Мафи по пути прощение за все попросит? – предложила Капа.

Марсия выставила вперед переднюю лапу.

– Слова! Одни слова! Пусть делом свое раскаянье докажет. И вы все тоже!

– Прекрасно, что ты хочешь? – быстро спросила Муля.

Марсия начала загибать когти на правой лапе:

– Мафи должна нести мой рюкзак, Куки пусть отдаст мне розовую жилетку с капюшоном… Черчиль, Антонина, Матильда, Капа и вообще все обязаны называть меня Королевой, – продолжала Марсия. – Еще хочу зеленый зонтик Фени!

– Хорошо, Ваше Величество, – поклонился мопс, – Мафи, возьми королевский рюкзак.

– Мы будем ей кланяться? – возмутилась белка.

– Не отдам жилетку, – уперлась Куки.

– Зонтик – мое оружие, – пробормотала Фенечка, – за него удобно прятаться и, думаю, им удобно от врагов отбиваться. Правда, я пока с недругами воочию не сталкивалась, но теоретически параплюйка подойдет!

– Что? – заморгала Марсия. – Все слышали? Феня в меня плевать собралась! Да после такого оскорбления я даже не шелохнусь!

– Дорогая, Феня произнесла «параплюйка», – остановил негодующую Марсию Черчиль, – данное слово появилось в России в конце восемнадцатого века, когда дворяне начали массово говорить между собой на французском, не хотели, чтобы их слуги понимали. Параплюйка – это зонтик, по-французски он называется параплю. Сейчас уже мало кто так говорит.

– Очень удобный, – бормотала самая ученая мопсиха, – зеленый зонтик прямо лучшая защита. У меня есть еще белый и синий, но зеленый самый надежный. Может, Марсинька согласится на мой красный дождевик?

– Нет, – отрезала капризница, – зеленый зонтик!!!

Фенечка прижала к груди то, что хотела заполучить вредная сестра.

– Могу предложить красивый чехол на хвост, с вышитыми райскими птичками.

– Нет! – топнула вредина.

– В придачу к нему леденец на палочке, – прибавила Феня.

– Конфета определенно лучше зонтика, – отметила Зефирка.

– Нет! – разозлилась Марсия. – Нет!!!

– Фенюша, времени нет. Надо торопиться, – мрачно сказал Черчиль, – необходимо удовлетворить требования Марсии.

– Поняла, – вздохнула Феня, – Марсинька, вот зонтик.

Мафи схватила рюкзак и закинула себе на спину.

– Ваше Величество, я забрала багаж.

Марсия посмотрела на Куки, та вынула из сумки розовую жилетку и молча протянула ее вздорной сестре.

– Хорошо, – повеселела «царская особа», натягивая жилет, – я готова!

– Ты вредная, капризная и глупая, – выпалила Куки. – А твои дурацкие требования мы выполнили, потому что надо Прекрасную Долину спасать.

Глаза Марсии начали медленно выползать из орбит.

– Что ты сказала???

У Мафи от предчувствия большой беды похолодели уши, она закричала:

– Куки! Зачем ты меня обзываешь?

Марсия выдохнула.

– А-а-а! Это было про Мафи!

– Нет! – ринулась в бой самая правдивая сестра. – Нет! Я говорю…

Капа схватила Куки за шкирку и поволокла ее в коридор со словами:

– Ясно, что ты меня имеешь в виду! Сейчас объясню тебе, как со старшими разговаривать надо.

– Нет, нет, – вопила Куки, – речь идет о любительнице обижаться.

Раздалось мычание, похоже, Капа запихнула в пасть Куки то ли шарф, то ли шапку.

– Она точно говорила о Капитолине? – с подозрением осведомилась Марсия.

– Да, да, да, – закивали все, а Муля добавила: – Солнышко, ты же слышала, Куки произнесла: «Речь идет о любительнице наряжаться». А кто у нас заматывается в бесчисленные бусы?

– Капа! – хором ответили присутствующие.

– Наряжаться? – переспросила Марсия. – Мне послышалось другое, пообижаться.

– Это тоже про Капу, – зачастила Антонина, – вечно она губы надувает, если я у нее браслетик беру.

– Не-е-ет, – уперлась Марсия, – не ври! Я на всю жизнь на Куки обиделась! Никуда не пойду! Точка!

Мафи чуть не зарыдала от отчаянья, а еще ей очень хотелось отшлепать Куки, приговаривая: «Не всегда надо говорить правду, порой кривда лучше». И что теперь делать? Марсия ведет себя отвратительно, но и Куки не лучше! Почему и та, и другая не думают о беде, которая вот-вот грянет над Прекрасной Долиной? Отчего их волнуют только собственные переживания?

Черчиль всплеснул лапами.

– Марсия, дорогая, речь шла не о тебе, ты ни на кого не обижаешься! Сие невозможно.

– Почему? – надулась еще сильнее Марсия.

– Ты же Королева, – пояснил Черчиль, – а монаршие особы никогда не таят обид.

– Почему? – удивилась Мафи. – Они же люди.

– Нет, солнышко, они императрицы, – пустился в объяснения хранитель архива и библиотеки. – Чем королева отличается от простой собаки? Самодержица не может дать волю эмоциям, она не станет орать, ругаться, скандалить, дуть губы, как… ну… как…

– Мопсиха Роза, – подсказала Муля, – вот она вразнос идет по любому поводу. Королевы всегда демонстрируют хорошее воспитание, ласковы с окружающими…

– Королева может велеть отрубить Куки голову, – выпалила Матильда, – но она отдаст приказ с улыбкой, не нервничая, сохраняя хорошие матеры.

Мафи зажмурилась. Боже! Что делать, если Марсия сейчас навесит на морду приветливое выражение и нежно прощебечет: «Отрубите Куки голову вместе с ее чересчур правдивым языком»?

– Если Императрица обижается на подчиненных, то она не монархиня, а мопсиха Роза, которая читать не умеет и учиться не хочет, – добавили Че и Ге.

Мордочка Марсии приобрела задумчивое выражение. Пару минут она стояла молча, потом вдруг радостно улыбнулась.

– Уважаемые подданные, нам пора в путь.